Чтение онлайн

Тиаго глубоко вздохнул, явно потрясенный.

Они знали, что битва приближалась. На самом деле, они даже желали начать первыми! Потому Бренор и остальные решили не задерживать Обряд Верности. Это позволило бы дворфом быть ближе друг к другу, скрепляя их силы.

Бренор стоял в конце линии, Эмерус был впереди, а Коннерад оказался слева от старого царя. Все трое повернулись лицом к трону Дворфских Богов. Бренор слегка задержал дыхание, когда первый из дворфов простой крови подошел к трону. Единогласно и бесспорно первым было решено отправить Рваного Дайна.

Он подошел к трону, повернулся и поклонился трем королям. Закрыв глаза, дворф сел. Глаза Рваного Дайна немедленно распахнулись, но престол не отверг и не ранил его, как он делал раньше.

Лишь несколько ударов сердца Рваный Дайн оставался на троне, а потом спрыгнул и повалился на колени перед королем Эмерусом.

– Ар тарисичд, на даоин де а беил миз, ар рай, - сказал он с благоговением. С древнего Делзунского языка это переводилось как «Я умру верным, мой родной и близкий, мой король».

Эмерус с искренним удовольствием положил руку на голову Рваного Дайна. Оба на протяжении сотни лет оставались близкими друзьями. Когда король кивнул и поднял руку, Рваный Дайн поднялся, принимая поцелуй в щеку от Эмеруса и вставая на колени перед Коннерадом.

Он повторил свои слова, и Коннерад сделал так же, как Эмерус, принимая клятву верности, не себе, но родным и близким, Гаунтлгриму и дворфам — всем дворфам, собравшимся в его залах.

Рваный Дайн подошел к Бренору, и церемония была повторена в третий раз, но в конце Бренор, поддаваясь внезапному импульсу, протянул руку за щит и достал оттуда флягу с элем, протягивая её Рваному Дайну. Он покачал пальцем, показывая, что дворф пока не должен пить её.

Вторым оказался Ортео Спайкс, который уже стоял рядом с королем Коннерадом, а третий — Удар Бунгало, опустился на колени перед Эмерусом.

И так продолжалось. Один за другим, дворфы быстро проходили через обряд. Каждый из них отходил в сторону с элем от Бренора. И казалось, в этот день не будет предела магии щита!

Церемония шла час за часом. В конце очереди, все еще тянувшейся за лестничную площадку, нервно ерзали Атрогейт и Амбер. Примет ли их трон? Оба совершили преступления против своих прежних королей, Атрогейт в Цитадели Фелбарр, а Амбер — в Цитадели Адбар. Простят или покарают их дворфские боги?

Прошло четыре часа, потом пять, потом шесть, прежде чем они оказались в тронном зале, все еще находясь позади длинной извивающейся очереди. Атрогейт поймал взгляд Бренора, и дворфский король улыбнулся ему, уверено кивая.

Минул еще час, и теперь впереди парочки осталось лишь несколько десятков воинов. Рядом стояли пять тысяч других, заполнявших большой зал. Многие тихо пели, используя слова, которые не могли разобрать те, кто все еще ждал своего места на троне.

Атрогейт растворился в этой песне, силясь понять слова, и так отвлекся, что прикосновение Амбер застигло его врасплох. Женщина потянула его за рукав и сказала:

– Ну, я пошла.

Он затаил дыхание, когда эта дворфа, которую он полюбил, поднялась на трон. Она поклонилась королям, пожала плечами, глядя на Бренора и села.

С широкой улыбкой и обливаясь слезами Амбер Гристл О’Мал из Адбарских О’Малов вскочила на ноги и бросилась к королям, плюхаясь на колени перед Эмерусом.

Теперь Атрогейт одиноко стоял перед престолом. Все глаза были устремлены на него. Он поклонился королям, принял кивок от Бренора...

Но все-таки заколебался.

Дворф позволил себе глубоко вздохнуть. Многие из окружающих перестали петь, глядя на него. Они не примут его, он знал это где-то в глубине своего сердца. Слишком далеко он ушел. Покачав волосатой головой, он посмотрел на Амбер, которая держала свою кружку. По его щекам заструились слезы. Их было даже больше, чем у Амбер.

Слезы сожаления.

Слезы о прожитой жизни, и о той, которую он мог прожить.

Большой зал молчал. Вокруг не было ни шепота. Атрогейт оглядел тысячи своих сородичей, и, один за другим, они начали кивать. Позади всех он заметил Дзирта и Кэтти-бри. Оба смотрели на него, широко улыбаясь.

– Суид!
– выкрикнул один из дворфов, чей крик тут же был подхвачен остальными.

– Суид! Суид!

Атрогейт понял, что они говорят ему сесть. Но не чтобы осудить его, а, скорее, чтобы поприветствовать.

И он сел на престол.

И не был сброшен вниз.

Он познал язык и понял их песню. Он убедился, что был родным и близким.

Доум’вилль сидела в стороне от Тиаго, перематывая раненную руку. От её глаз не укрылось растерянное выражение на лице благородного Бэнра — как и от её чувствующего меча, который заставил её ударить по сталактиту и предупредил быстро отступить назад.

Она смотрела, как целая масса эмоций одна за другой сменяют друг друга на лице Тиаго — гнев, трепет, разочарование. Она знала, что дроу больше опасается за жизнь Дзирта, нежели за то, что кобольды едва не убили его спутницу.

Не было более важной вещи.

Дзирт — это путь Тиаго по иерархической лестнице Мензоберранзана, объяснил ей Кхазид’хи. Он не видит никакого другого способа вырваться из низов, где проживают мужчины-дроу.

– Даже благородные, - прошептала Доум’вилль, недоверчиво покачивая головой. Кхазид’хи подтвердил эту догадку.

Я украду у него мечту, передала Доум’вилль мечу, вспоминая их планы.

Ты спасешь себя от жизни в рабстве и боли, напомнил ей меч.

Доум’вилль кивнула, соглашаясь, и её глаза сузились, когда она снова посмотрела на Тиаго. Женщина ругала себя за то, что посмела даже подумать о жалости к своему жестокому насильнику.

Теперь, когда она знала цену Дзирта для Тиаго, трофей будет для неё даже слаще.

– Защита!
– послышалась команда генерала Коннерада Браунавила, и десять дворфов, ведущих квадрат вниз по широкому коридору, подняли свои большие щиты, образуя сплошную стену металла.