Чтение онлайн

Что ж тебя в подземелья занесло, раз так хорошо лежать было?
– удивился алхимик, поражаясь чужой глупости. Вот он, к примеру, хоть бочком, хоть ползком, а на нагретое местечко обязательно вернется: снова кормить-поить станут гномы своего мудреца. Ведь что? Гномов, их, как мошкары над болотом, много, а алхимик - один-единственный. Быть не может, что без своего мудреца обойдется маленький народец. Побушуют, поругают, а потом прикинут - с поклоном назад позовут! Тем более, алхимик такую штуку придумал. Правда, не сумел сдержать себя алхимик, когда кошель Ясона нашарил, те несколько монеток стащил-таки. А на воре, как известно, шапка горит: стащил - и бежать, хоть нужда в великане была не малая.

Так чего тебя под землю занесло?
– рассеянно спросил алхимик - и снова прослушал ответ.

Благо ящерка была тараторкой, а уж про свою распрекрасную пустыню, где, как понял гном, кроме песка, да не золотого, а самого обычного, да колючек - и нет ничего хорошего, а о пустыне ящерка могла болтать без умолку!

Меж тем ящерка, захлебываясь словами, делилась обидой:

А, думаешь, очень это приятно: человек идет: «О, ящерка!» - и хвать за хвост! Страус бежит, голову наклонит, глазом покосится и как долбанет по хвосту клювом! Караван в пустыне: чуть покачиваются двугорбые верблюды, впереди бегут сторожевые собаки, погонщики кричат, женщины под балдахинами горделиво смотрят с высоты верблюжьих спин. Детишки орут. Красиво! А стал караван на отдых, раскинулись шатры: ну, тут ни одной ящерице хвост не уберечь от жадных рук!

Да зачем им всем твой хвост?!
– поразился алхимик.

А чтоб посмотреть, отрастет он заново или нет!
– смущенно призналась ящерка.

Алхимик и сам не успел сообразить, что происходит: его мохнатые лапки протянулись к ящерке. Хвать - и хвост остался в кулаке ошарашенного алхимика.

Ты зачем?!
– чуть не заплакала ящерка, виляя обрубком.

Чтоб посмотреть...- растерянно отозвался гном.

Ну, как ей объяснить, что, вот, не хотел он - так само вышло!

Но обиженная ящерка уже соскользнула с порога и юркнула в неразличимую щель в скале.

Интересно, отрастет или нет?
– проводил подружку взглядом алхимик.

Но алхимика ждали неотложные приготовления и, махнув на обиженную подружку рукой, гном уже в который раз собрался переступить порог собственной норки.

Попался!
– раздельно, по слогам констатировал ехидный голосок, который не мог принадлежать никому иному, как дозорному гному Муру. Алхимик, дрожа всей шерсткой, обернулся.

Попался!
– захлопал лапками Мур.- Я так и знал, что прохиндей далеко не сбежит!

Следом за Муром из лабиринта коридоров, освещая темный тоннель гнилушками, явились то ли шесть, то ли семь гномов, но по злости они б смогли сравняться с разъяренным львом.

Я знал, я догадывался, что алхимик, помимо норки в дозорной пещере, еще оборудовал себе укрытие. И нос меня не подвел.

Мыши чтоб отгрызли твой противный нос!
– огрызнулся алхимик.- Ну, выследили - и что теперь?

Гномы неловко затоптались на месте: а в самом деле, что теперь делать с надувших их алхимиком? Ясное дело: никакого снадобья, делающего большое - малым, а маленькое - большим, алхимик не изготовил. Да, судя по мирному уюту его норки, сплошь устланной мягким мхом и лепестками цветов, и не собирался. Норка алхимика, по которой вовсю шастали его сородичи, и в самом деле располагала к долгим беседам, сладкому сну или просто к безделью - но уж никак не к работе!

Так!
– Мур явно воображал себя тут главным.- Темные делишки тут творятся, братья! Мало того, что из-за алхимика великан разрушил наш замечательный вход в пещеру, мало того, что он допустил, чтобы человек шлялся по нашим подземным коридорам, конечно, собираясь ограбить,- так он еще и персональный дворец себе оборудовал!

Гномы смущенно переводили взгляд с Мура на хмурого алхимика, который с беспокойством следил за мохнатыми лапками собратьев, цапавшими то одно, то другое в его жилище.

А когда один из гномов ухватил веточку розового коралла, который алхимик раздобыл в смертельной схватке с зубастой щукой, тут уж у всякого иссякло б терпение.

Положи на место!
– прорычал алхимик, пытаясь вырвать драгоценность из цапучих лапок.

Сородич не поддавался, тянул веточку к себе. Раздался кошмарный хруст! И коралловая веточка рассыпалась на мелкие осколки! Алхимик бросился на колени, беспомощно пытаясь собрать воедино утраченное сокровище.

Извини, не хотел я!
– пробурчал немало испуганный и раздосадованный сородич.- Так уж получилось: я - к себе, ты - к себе, вот никому и не досталась!

– - Руки у тебя чесались, да?
– сварливо поднял голову алхимик.- А если б тебя вот так - на кусочки?!

Нет, он еще и угрожает!
– встрял Мур: ему не по нраву пришлось, что вектор внимания сместился в сторону от его выдающейся персоны. Глупые сородичи поискали б алхимика, поругали, да и разбрелись бы восвояси. А Мур, он не таков: он добьется, чтобы прохиндею уж досталось на орехи.

Но почему на орехи?
– вдруг задумался Мур.- Почему не на персики или тыкву?
– мысль о странном выражении, которое Мур подхватил из обихода людей, не давала гному покоя. Он решил отложить расправу над алхимиком на более подходящее время, а пока заняться глубокомысленными размышлениями об орехах, на которые можно заработать, лишь кому-нибудь насолив.

Алхимик, видя, что главный неприятель выведен из строя, а остальная братия занята тщательным разграблением его имущества, попытался улизнуть через боковую дверь.

Но тут же почувствовал, как его тянет обратно чья-то лапа.

Ишь, сбежать хотел,- добродушно ухмыльнулся Глазастик, получивший свое прозвище как раз за то, что видел даже то, что для его глаз не предназначалось.

Нет уж, ты, алхимик, останься!

И как долго мне терпеть ваше общество?
– выпятил гном губы.

Его сородичи тут же собрались в кружок и зашушукались. Правда, Мура пришлось подтолкнуть, но даже и после чувствительной встряски философ вышел из игры, невнятно бормоча: «орехи или персики... А как будет звучать: «Получить на арбуз?»

Г номы, наконец, после дружеских тычков и оплеух в качестве аргументов пришли к единому решению. Вперед, как самый бесполезный, вышел самый худой из гномов. Был он и без того мал и худ, а возложенная на него высочайшая миссия и вовсе непосильным бременем пригнула его к земле.