Арби
Шрифт:
— Дома, — уныло кивнул Витька. — Гуляет там с друзьями, в крайней комнате. А что?
— Витька, ты должен спрятать меня и моих друзей, тогда будешь настоящий человек. И больше ты ничего не должен, понял?
— Заходите. Я вас у себя в спальне спрячу.
Ванюшка поманил прижавшихся к стене дома взрослых. Все на цыпочках прошли в сени, а оттуда в маленькую спальню Витьки. Фёдор задул лампу, но Арби успел разглядеть разобранную постель, вышитые коврики на стене и на полу. Первую минуту стояли затаив дыхание. Дядя Фёдор выглянул в окно и отшатнулся. Полицейские бежали по улице, навстречу друг другу. Один полицейский свернул во двор, и почти тут же раздался громкий стук в дверь. Витька хотел выйти, но дядя Фёдор удержал его. Стук повторился ещё настойчивее.
В сенях послышались голоса:
— Как? Неужто из-под носа ушёл, дуралей?
— Кто мог ожидать…
— Ну, вы-то у меня дождётесь! Самого главного, Серго, упустили. Мерзавцы! — грохотал начальственный бас пристава.
— На допрос везли…
— Вот я вам устрою допрос. Обыскать все закоулки! Доставить живыми или мёртвыми! Я сейчас иду.
Громко хлопнули двери, и всё затихло. Но вскоре снова прозвучали тяжёлые шаги, пристав громко позвал:
— Эй, сынок!
Бека на всякий случай припёр дверь, но тут другой голос сказал:
— Оставь, спит, наверно. Не до него сейчас. Послушный у тебя сынок, не озорует без матери.
— Я ему поозорую! — самодовольно отозвался Витькин отец. — Я его во-о как держу. Ну ладно, я с той стороны запру.
И снова тяжело хлопнула дверь. Щёлкнул замок. Все долго ещё стояли молча, прислушиваясь к удалявшимся шагам. Бека рукавом отёр пот со лба. Наконец дядя Фёдор скомандовал:
— Пора, товарищи. Как тебя зовут, мальчуган?
— Это Витька, — поторопился ответить Ванюшка.
— Ты хороший и смелый парень, Витя. Оставайся таким. И, гляди, про нас ни гугу.
Витька приосанился, впервые гордо и прямо посмотрел в глаза Ванюшке. Арби подумал, что сейчас он вовсе не похож на того маменькиного сынка, который в страхе пятился от них на вокзале.
Витька бесшумно отпер окно, выглянул во двор и ободряюще кивнул нежданным гостям.
Первым, охнув, выпрыгнул дядя Фёдор, за ним Бека и их третий молчаливый товарищ — курчавый, с чёрными усами. Уж не его ли Витькин отец назвал «главным»? Не Серго ли он?
Ванюшка пропустил Арби вперёд, а сам задержался на подоконнике.
— Ты, Витька, на старое не обижайся, лады? Клятву забудь, а так я тебе первый друг. Только плавать научись.
Дядя Фёдор вернулся, торжественно, точно героя, подхватил Ванюшку на руки.
Уже на улице дядя Фёдор сказал:
— Вы хоть поняли, товарищи, в чьё гнездо мы попали? Своей волей навряд бы мы сюда завернули. Ох уж этот Ванюшка! Ну, фокусник…
В плену у Супани
Шёл последний месяц зимы…
Арби ещё спал на расстеленной на полу тёплой кошме, когда в комнату ворвался Ванюшка и принялся отплясывать лихую чечётку, сам себе подпевая. Арби разозлился было спросонок, но тут же засмеялся — больно уж комично отплясывал его дружок.
Ванюшка ещё несколько раз пристукнул каблуками сапог прямо над головой Арби и во всё горло крикнул:
— Скинули! Вверх тормашками — р-раз!
Арби не понял:
— Кого?
— Да царя же! Николку. Собирайся живее, в город пойдём. Наши уже все ушли. Эх, жизнь теперь начнётся!
Арби вскочил на ноги…
А город бурлил. На большой площади, в толпе рабочих, ребята увидели бритый затылок Беки, вылинявшую солдатскую фуражку дяди Фёдора. Мальчики с трудом проталкивались между людьми, когда дядя Фёдор поднялся на большой ящик и начал говорить.
Арби слушал, прижавшись щекой к чьей-то жёсткой шинели.
То, что ещё вчера произносили шёпотом, те слова, за которые Ванюшка едва не попался в руки полицейского, сегодня дядя Фёдор произносил во весь голос, и слова эти гремели над площадью, как огромный колокол.
Арби посмотрел на Беку. Глаза Беки сияли чёрными звёздами — никогда ещё мальчик не видел своего друга, своего старшего брата таким счастливым. Он протиснулся поближе и прижался к плечу Беки. Тот оглянулся, заметил его.
— А где Ванюшка?
— Там, сзади.
Бека вытащил из кармана серебряную монетку.
— Держи. Такого праздника ещё не бывало. Купите себе, чего душа пожелает…
Магазины стояли на замках, лавочники попрятались. Лишь мелочные торговцы зазывали покупателей на все голоса, будто им и дела ни до чего не было. Как и раньше, были видны фигуры полицейских, но блюстители порядка сегодня отличались отменной любезностью.
Долго слонялись Арби и Ванюшка по рядам, купили и конфет, и пряников, а у выхода наткнулись на знакомого полицейского.
— Всё ещё тут шляетесь? Вот надеру уши…
— Права не имеете! — заявил Ванюшка. — Царя нету, всем теперь свобода.
Вокруг засмеялись.
Полицейский побагровел от злости:
— А ну, пшёл отсюда, я те покажу свободу!
Ванюшка сделал полицейскому нос и удрал, Арби за ним.
У поворота улицы путь им преградила толпа женщин. Какая-то старушка говорила:
— Своими глазами видела, жуть народу у тюрьмы собралось. Кажись, арестантиков выпустят.
Ванюшка дёрнул Арби за руку:
— Не отставай! Значит, папку освободят.
На мосту Арби остановился:
— Ой, Ванюшка, смотри, кто идёт…
Но тот уже и сам увидел отца, мать, дядю Фёдора. Он опрометью метнулся навстречу и повис у отца на шее.
И ни Ванюшка, ни взрослые не заметили, когда отстал от них, потерялся Арби…
Знай Арби, что случится с ним через несколько минут, разве отстал бы он от своих! Но так уж получилось: когда все, занятые разговором, шагали по улице, Арби неожиданно заметил в одном из переулков Супани. Держа коня на поводу, тот степенно шествовал к базару в сопровождении незнакомого человека в щеголеватой черкеске и папахе.