Ануш
Шрифт:
Горе на душе ляжет у другой.
И жребию вновь по кругу бежать
Велит Мать Цветов, накрывшись фатой.
И все «Джан-гюлум» запели опять,
И эхо звенит вдали за горой.
«Эй, выросшая средь гор
Красавица, ночь – твой взор!
Но, милого твоего
Ждет гибель – пуля в упор!»
«Ой, горе тебе, сестрица Ануш!
Пал жребий тебе несчастий и мук!
Отсохни рука, что достала его!..» -
И смолкнул весь круг смущенных подруг.
«Сестрица, все – ложь! гаданью не верь!
Беги от тоски – от горестных дум;
Иди, не грусти – и с нами теперь,
Как прежде, играй и пой «Джан-гюлум!»
«Ах, счастья мне нет – и не суждено!
Всегда от меня бежало оно…
Не дружит оно с судьбою моей;
Проклятье на мне – с младенческих дней.
К нам нищий старик, говорят, приходил, -
А я еще малым ребенком была, -
Он песню пропел, подаянья просил,
Но мать ни куска ему не дала.
«Прочь! крикнула, прочь от наших дверей!
Покоя мне нет и от дочки моей!..»
И проклял старик жестокий меня,
Чтоб ей, мол, не знать отрадного дня.
Мой темный удел лишь богу открыт,
На сердце ж моем мрак вечный лежит,
И тьма предо мной; в ее глубине
Таится мой путь – неведомый мне!..»
«Ануш, не грусти, вот ты поглядишь,
Увидишь сама: гадания – ложь!
Какой-то старик безумный, дервиш
По злобе сболтнул, а ты – слезы льешь.
Не бойся, Ануш, знай – счастье придет!
Вся жизнь пред тобой весною цветет.
Ты так молода, – взгляни же, взгляни:
Лежат впереди счастливые дни!
Сестрица, все – ложь, гаданью не верь!
Беги от тоски – от горестных дум;
Иди, не грусти, – и с нами теперь,
Как прежде, играй и пой «Джан-гюлум!»
(Хор)
Счастливая ты -
Счастливая в любви!
Красивая ты -
Без горя живи!
Амбарцум, яйла,
Яйла-джан, яйла,
Дни любви, яйла,
Яйла-джан, яйла!
С расцветшей весной
Ты схожа, сестра.
Твой яр за тобой
Стоит, как гора.
Амбарцум, яйла,
Яйла-джан, яйла,
Горы-джан, яйла,
Яйла-джан, яйла!
Ануш (одна)
Куда судьба меня зовет?
Ах, будущее страшит…
От ледяного зова ее
Сердце мое дрожит.
Вот так и горные цветы
Болью безмолвной полны.
Слезами их глаза налиты,
Грустны сердца и черны.
Напрасно краткого весной
Томятся они на лугах
И вянут с горечью немой
В печальных черных сердцах.
Хор (издали)
«Амбарцум, яйла,
Яйла-джан, яйла,
Пламя мук, яйла,
Яйла-джан, яйла!»
ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ
На свадьбе гуляли однажды зимой.
Привольно гостям веселиться, шуметь.
Пришли пастухи молодые толпой, -
Бороться, плясать, на красавиц глядеть,
Вот – бурная пляска утихла. И вдруг
Для новой забавы расчистили круг.
И песню борьбы продудела зурна.
Толпа раздалась, любопытства полна,
«Тащи их! тащи!» – суетятся, галдят…
И вот уже друг против друга стоят
Моси – брат Ануш и Саро – наш пастух,
Насильно друзьями притащенный в круг.
Тогда на два стана село разошлось,
Сомкнулось теснее, стеной поднялось.
Себе каждый стан пахлевана избрал,
Теснясь и шумя, за спиной его стал…
Кричат, подзадоривая, все сильней:
«Эй, эй, молодцы! не робейте! смелей!»
А рядом, из-за занавесок цветных,
Невеста с подружками смотрит на них.
Стоят, горячатся борцы-пастухи,
Заправили за пояс полы чухи,
Бьют об землю крепкой ладонью; взвились
Прыжком – в свирепом порыве сплелись,
Есть в темных ущельях обычай седой…
Старинным обычаям верен всегда,
В борьбе удалец удальца пред толпой
Спиною к земле не прижмет никогда.
Саро и Моси, молчаливо сцепясь,
То кажут притворную ярость и прыть,
То хлопнутся наземь, в обнимку катясь,
Никак, мол, друг друга им не победить!
Напрасно толпа в исступленьи кричит,
И девушки с бьющимся сердцем глядят…
Ануш, изваяньем застывши, стоит,
Не в силах отвесть околдованный взгляд.
Стоит… И Саро вдруг увидел ее.
В глазах его – мгла, в голове – забытье,
В нем вспыхнуло сердце, забилось сильней,
Забыл он обычай, и мир, и друзей.
Тогда как Моси, побратима любя,
Боролся шутя и ослабив себя,
Саро его с силой внезапно схватил,
Сшиб с ног и коленом к земле придавил.
Так сделал и сам не заметил того…
Толпа заорала. В толпе торжество.
«Саро-победитель!» – И вот пастуха
С почетом подводят к тахте жениха.
И все рукоплещут, ликуют, кричат,
Качается кровля, и стены дрожат.
А рядом из-за занавесок цветных
Невеста с подружками смотрит на них.
С пола встал Моси. Мечет он и рвет;
Крикнул: «Пусть встает! схватимся мы вновь.
Иль жизнью клянусь, он так не уйдет!