Шрифт:
В оформлении обложки использована фотография спо лицензии CC0.
– Эй, парень! Сиди спокойно, слышишь? – голос спасателя, полицейского (или кто он там?) перекрыл вой сирен. – Сейчас я тебя обвяжу тросом, не дёргайся.
Отсюда, с края котлована видно всё убожество свалки, вся её мелкая суета. Лачуги изо всех сил карабкаются повыше, но им никогда не добраться до надменных небоскрёбов. И те, и другие светятся огнями. И там, и там умирают люди.
Ты – дух ночи. Ты – выше всего этого. Ты понимаешь, что нет никакой разницы между дракой бомжей за полупустую бутылку дешёвого синтетического пойла и схватками биржевиков за миллиарды долларов; между разборками местных отморозков типа «стенка на стенку» и «горячими точками». Отличие только в масштабе. Но тебе нет до этого дела. Ты – бог, сидящий на краю мусорного котлована.
– Гражданская страховка у тебя оплачена? Тааак, готово. Тащите, ребята!
Смешно. Все эти сирены, люди в погонах и халатах, горячая бурда из чашки.
Им не постичь и за всю жизнь того, что открылось тебе на границе города и не-города, звёздного неба и тёмных облаков вечных городских испарений, между жизнью твоей и чужой.
– Слышишь меня? Всё будет хорошо, сейчас тебя отвезут в клинику. Там тебе помогут. Родители за тобой приедут, всё будет хорошо… Ты меня понимаешь?
– …ты меня понимаешь? – солнце узкими клинками лучей сквозь полуопущенные жалюзи пластовало пыльный полумрак кабинета. Спиной к окну, почти невидимый за грудами бумаг на столе, сидел грузный пожилой мужчина в полицейской форме. Он напоминал циркового медведя, которого долго держали в тесной клетке, а потом нацепили мундир и приучили к табаку. Неровно мигающая голограмма над столешницей сообщала, что медведя зовут сержант К. Джексон.
– Езжай домой, и там занимайся своими – сержант покосился на экран допотопного компа и медленно, чуть не по слогам, кривясь как после тёплой водки, выдавил – «исследованиями влияния неоантропологических факторов на формирование современной мифологии». И чего вам, богатеям, в своём Строберри Хилле не сидится?
Полицейский выудил из кармана пачку дешёвых папирос, закурил, подумал немного.
– И радуйся, что я тебя в обезьянник не определил. До выяснения.
Тяжёлая стальная дверь нехотя выпустила наружу. Высокий худой парень сплюнул на тротуар. Зря к ментам пошёл, мог бы сразу догадаться. Живут как в прошлом веке. Решётки на окнах, турели на крыше. Какая уж тут наука. Окей, продолжим исследование сами.
Он развернулся и зашагал вглубь района, погружаясь в густо-вонючую, подогреваемую раскаленным асфальтом, суету узких и грязных окраинных улиц.
Шестнадцатый квартал давно перестал быть «жилищно-социальным комплексом». Перекрёсток наркотрафика, излюбленное место сборищ разномастных сектантов, охотничьи угодья полусумасшедших рипперов.
А ещё – кладезь городского фольклора. Именно шестнадцатому кварталу хрестоматии обязаны историями про Джека-в-Банке, Честного Риппера и Стаю.
По легенде Стая начиналась как сборище разорившихся биржевых спекулянтов, дауншифтеров, сбежавших из дома богатеньких сынков. Объединяла их ненависть ко всему искусственному. Фанаты биотехнолгий, они постоянно изменяли свои тела, и теперь, по слухам, не имели ничего общего с людьми. Стая царила в канализационных коллекторах и ночных трущобах, не боялась наведываться и в богатые районы, зарабатывая похищениями людей и кражами хай-тек оборудования. Ночным хищникам не рисковали переходить дорогу ни картели, ни рипперы, ни триады.
Конец ознакомительного фрагмента.