Чтение онлайн

– Это попугай, – объяснил Басир, и Абдул-Межид удивленно глянул на клетку. Ему странно было слышать, как птица подражает голосу своего извечного врага.

Пан Збигнев что-то сказал по-польски. Эмир, конечно, ничего не понял, кроме того, что хозяин кабинета знает русский язык, но говорить предпочитает на польском. И это желание выглядело принципиальным.

Теперь уже и Басир перешел на польский язык и говорил на нем достаточно бегло. Абдул-Межиду даже странно было слышать такое большое количество слов от своего обычно молчаливого друга, тем более слов для него самого совершенно непонятных. После короткого разговора, когда пан Збигнев, усмехнувшись, кивнул, Басир начал переводить суть разговора на дагестанский, а не на русский, который хозяин кабинета понимал хорошо. Из этого эмир сделал вывод: должно быть сказано что-то такое, что пану Збигневу слышать не обязательно.

– Пан Збигнев не совсем понимает, зачем с такими опасностями стоило пробираться сюда ради какой-то климатической установки. Он консультировался с польскими специалистами. Они сказали ему, что с помощью подобного комплекса, в лучшем случае, можно создать небольшой ливень над своим огородом. Но он при этом понимает, что боевики в дагестанских горах огородов не держат, и потому не видит смысла в этой затее, хотя если обещал помочь, то отказать уже не может. Его, конечно, сильно смутила цена, за которую выставляют комплекс. 800 тысяч долларов за такую ерунду платить будет только сумасшедший, но сумасшедших, кажется, несколько человек нашлось, и они готовы принять участие в аукционе. Но все же вопрос, который возник у пана Збигнева по поводу необходимости приобретения комплекса дагестанскими боевиками, остается открытым, и он хотел бы услышать пояснения.

Абдул-Межид понял, что при полностью открытых картах комплекс «Гранит» имеет все шансы остаться в Польше и использоваться польскими бандитами по своему усмотрению. Басир проявил необдуманную небрежность, предоставив пану Збигневу слишком много информации. Хотя тому не составляло труда и самому эту информацию собрать. По крайней мере, ту ее часть, что видна на поверхности, не подозревая, что льдина представляет собой айсберг.

– Скажи ему, что у нас в горах климат совсем не такой, как в Европе. И условия ведения боевых действий совсем не такие. И от погоды мы все там сильно зависим. У нас с гор зимой и весной лавины сходят. А ливни летом, осенью и весной превращаются в сели, способные сносить целые села и города. А сель, как и лавина, всегда начинается даже не с ливня, а с небольшого дождика или просто сотрясения воздуха, достаточного, чтобы часть лавины сдвинулась. Через небольшое время процесс уже становится неуправляемым и остановить его невозможно. И никакая русская военная колонна не сможет пройти через горы, если у нас в руках будет комплекс «Гранит».

Абдул-Межид основательно поскромничал, показывая цели, которые он преследует. И умышленно сказал «русская военная колонна», а не «российская военная колонна», зная отношение поляков ко всему русскому. Тот же Баширов еще несколько лет назад во время случайной встречи в Азербайджане, куда тренер привез свою команду борцов, а Абдул-Межид вывел на отдых своих бойцов, объяснил причины такого отношения. Была когда-то большая и могучая Польша, и была маленькая и слабая Русь, придавленная к тому же монголо-татарским игом. И Польша уже свыклась с мыслью, что в скором времени эта Русь станет частью Польши. Но потом что-то пошло не так. Русь быстро крепла и набирала силы, расширялась во все стороны, в том числе и за счет территорий, которые поляки своими считали, а Польша погрязла в европейских войнах и слабела постоянно. Потом, правда, Польша с бедами справилась, окрепла и хотела было заявить о себе, но тут три могучие европейские державы – Германия, Австрия и Россия – разделили ее между собой, на какое-то время вообще прекратив существование самостоятельной Польши. Вот с тех пор в поляках и живет обида и невосприятие всего, что идет от восточного соседа. А навязанный полякам социалистический строй только ухудшил эти отношения. И пан Збигнев, не желая говорить по-русски, который хорошо понимал, совсем не удивил своей демонстрацией эмира Даниялова.

Басир Баширов перевел ответ эмира. Затем прозвучал ответный перевод:

– Пан Збигнев совершенно не знает кавказских погодных условий, но про сели и лавины он тоже кое-что слышал. И потому желает дагестанским боевикам удачных боевых действий. Хозяин аукциона пан Клеменс Королевич является близким другом пана Збигнева и позволил ему скопировать документацию по комплексу «Гранит». Документация будет продаваться вместе с самим комплексом. Эмир может получить ее прямо сейчас. Пан Збигнев спросил о цене; я сберег тебе твои деньги, предложив в качестве оплаты твоему бойцу Эфенди провести учебный бой с сыном пана Збигнева по правилам смешанных единоборств. Я сказал, что Эфенди по уровню подготовки мог бы стать чемпионом мира, если бы обстоятельства не заставили его уйти в горы. Я правильно сделал?

– Ты сделал правильно. Эфенди готов к схватке в любую минуту. И его уровень ты не переоценил. Но я не понял, наше сотрудничество ограничится только документацией?

Баширов перевел вопрос и тут же прозвучал ответ:

– Здесь ситуация сложнее. Хозяин аукциона – близкий друг пана Збигнева. Комплекс хранится в здании аукциона в охраняемом полицией кабинете. И нападать на аукцион пан Збигнев не будет. Можно будет реквизировать комплекс у покупателя. Но сначала следует узнать покупателя. Если эмир готов к такому повороту событий, пан Збигнев готов помочь ему.

– Мне бы только узнать, кто покупатель и где его найти.

– Это пан Збигнев сообщит.

– Тогда меня все устраивает. Но я вижу еще один вариант. Более скоротечный. Может быть, он покажется пану Збигневу и более интересным.

– Говори.

– Если у нас есть документация, дело за малым. Опытный образец будут демонстрировать, как я понимаю, завтра утром. Может быть, стоит посмотреть на демонстрацию, а потом захватить образец? Мне кажется, это сделать проще, чем отслеживать покупателя, который наверняка выставит сильную охрану. Я даже готов действовать в этом случае своими силами.

Пан Збигнев предложение выслушал со вниманием. И над ответом думал недолго. Басир перевел:

– В этом есть здравый смысл. Готовь своих людей. Я выделю своих и одновременно проведу разведку. Завтра утром будете действовать.

Хозяин кабинета достал из стола толстый конверт с документами и протянул эмиру.

Абдул-Межиду стоило большого труда не схватить конверт и не прижать его к себе. Но он сдержался и взял документы почти небрежно, хотя и с вежливой благодарностью во взгляде…

– Вот и долетели, – сказал старший агент Джон Джонс, останавливаясь на металлическом пороге самолета, и поднял кверху руки, потягиваясь всем своим сухощавым телом так, что суставы захрустели.

– К сожалению, уже долетели… Да, скорее всего, к сожалению. Не к счастью, уж точно…

Фраза прозвучала для старшего агента совершенно непонятно, и он, уронив одновременно обе руки, даже оглянулся через плечо. Но его собеседник смотрел куда-то в сторону, даже не на три военно-транспортных «Боинга», что занимали свои стояночные места неподалеку, а вообще в неопределенную даль, где в темноте над горизонтом светился воздух. Такое свечение бывает только от жизнедеятельности большого города.

– Там Краков?

– Нет. Это Мехув, – объяснил один из пилотов, идущий следом за профессором. – Краков чуть в стороне. На машине можно за 40 минут добраться. Дорога хорошая, город красивый. Никогда в Кракове не были?

– Там моя мама родилась. Я – не был. И не надеялся когда-либо побывать.

Голос Кошарски звучал сухо, и интонация сразу показывала, что к продолжению беседы он не расположен. И вообще всячески старался показать мимикой лица свое недовольство.

К самолету трап, как при посадке, не подавали. И никто встречать прилетевших не спешил. Раскрыли задние грузовые распашные двери и спустили собственный телескопический трап-мостик для грузового транспорта. По нему все и спускались.