Шрифт:
Жизнь дала трещину…
За сильно тонированными грязными окнами бюджетной кореянки огни ночного Каширского шоссе казались далекими и тусклыми. По лобовому стеклу скатывались ленивые холодные капли. Убаюкивающее беспрерывное шипение спешащих мимо машин создавало ощущение стабильности и покоя. В душной атмосфере кабины угадывались остатки утреннего одеколона с запахом горького цитруса.
Высокий и, похоже, очень крепкий парень полулежал на отодвинутом назад сиденье, курил в приоткрытое окно и витал мыслями далеко от мокрого шоссе, от шумного города, от навалившихся неурядиц.
Молодого человека звали Вадик… Немного «бизнесмен», немного мечтатель, добрый, в меру ленивый.
«С матерью разлад… Не дает самому дело замутить… Её тоже понять можно… Вроде бы начал с перевозками… Кинули… Обидно так, типа, менты, налоги… Как пацана… На те бы деньги да взять самому грузовичок, а потом с прибыли еще несколько…» – Вадик улыбнулся уголком рта не сбывшемуся сладкому шансу стать миллионером, – «… Гоняли бы они сейчас по области, а я бы пузо в Египте грел…»
Внезапно желтое пятно фонаря заслонила женская фигура и в темное окошко часто зацокал ее ноготок. Вадик лениво нажал на кнопку. Стекло скользнуло вниз.
Рядом с дверью стояла стройная девушка в коротком плаще. Светлые волосы, расчесанные на прямой пробор, опускались крупными локонами ниже плеч. Уличный фонарь светил на неё со спины, но при этом лицо девушки было, почему-то, хорошо освещено. Ровный свет, идущий непонятно откуда, ласкал большие, немного детские, ярко-синие глаза, узкий ровный носик и слегка припухлые губки.
«Во, блин! Ангелок прямо!» – ухмыльнулся про себя Вадик. После прокуренной темноты кабины свежесть влажного воздуха и непривычно яркий свет заставили его зажмуриться.
– Вам чего, девушка? Подвезти куда?
– Не надо. Можно попросить Вас помочь мне? Надо пройти вон туда, на тротуар, – девушка неопределенно махнула маленькой ладонью в сторону пешеходной дорожки.
– Отчего ж нельзя? – Вадик привычно закрыл окно, вынул из зажигания ключи, коснулся внутреннего кармана, где лежали документы и деньги, взял барсетку и, поёживаясь, вылез из своей берлоги. Хлопнул дверью и нажал кнопку на брелоке сигнализации.
Девушка пошла вперед.
«Стройняшка какая!» – одобрил Вадик фигурку с узкой талией, круглой попкой и ровными ножками в сапожках на шпильках.
Они не успели дойти до тротуара каких-то пару метров. Сзади на дороге раздался громкий взвизг резины на мокром асфальте, глухой «Бух!!!» и мелкий звон стеклянных осколков. Вадик инстинктивно втянул голову в плечи. Девушка обернулась и посмотрела мимо него на дорогу. В синих, широко открытых глазах Вадик не увидел испуга. На лице девушки было сострадание и спокойная решимость лететь на помощь.
Вадик резко обернулся. На вывернутый багажник и левые двери его бедной кореянки навалилась желтая Газель-маршрутка. Из-под изуродованной крышки багажника переднюю дверь Газели лизали розовые языки пламени. Пассажирская дверь маршрутки рывком отъехала назад и из темного прямоугольника, спотыкаясь и матерясь, на дорогу стали вываливаться пассажиры.
Вадик бросился к своей машине за огнетушителем. Дернул ручку правой передней двери. Вспомнил, что сам только что закрыл машину. Торопясь, полез в карман куртки за ключами с брелоком. Ключей там не оказалось. Он стал суетливо хлопать себя по карманам, пытаясь нащупать связку…
Пострадавшие пассажиры вылезли почти все. Собрались табунчиком на обочине и ошалело смотрели на место аварии. Кто-то уже набрал номер на телефоне и возбужденно кричал в трубку – «Да нет!!! Не успею!!! Я тут в аварию попал!!! Да нет!!!… Живой!!!… Да на Каширке!!! Водила – козел, несся как ужаленный…». Из темного салона Газели женский голос кричал «Памагите!!!», обрывая заключительное «е» визгом.
Конец ознакомительного фрагмента.