Чтение онлайн

Когда– то Саутгейт был просто кучкой домов, где жили те, кто работал в его поместье. Однако со временем здесь вырос кипящий жизнью городок с самым большим рынком в графстве. Вокруг простирались роскошные луга, вдали виднелся дубовый и буковый лес, пересеченный речушками. В прекрасных кирпичных зданиях, построенных еще дедом Люка, были зерновая биржа, мельница и начальная школа. Дед построил и церковь, являвшуюся теперь центром этого городка, -строгое здание с большими витражными окнами.

Силуэт внушительного замка возник на холме, царившем над всеми окрестностями. Мисс Биллингз вопросительно взглянула на Люка.

– Это Саутгейт-Холл, – сообщил он. – Мы с Эммой – единственные Стоукхерсты, которые сейчас здесь живут. Мои родители предпочитают оставаться в нашем имении в Шропшире. Сестра замужем за шотландцем и живет с ним в Селкирке.

Экипаж поднялся по извилистой дороге к воротам в массивной стене, когда-то защищавшей норманнскую крепость. Саутгейт был построен на руинах старинного замка.

Центральная его часть относилась к шестнадцатому столетию, а остальная часть здания была пристроена уже в нынешнее время. Благодаря изобилию романтических башенок и фонтанов и всему его стремившемуся ввысь облику Саутгейт-Холл причисляли к самым живописным поместьям Англии.

Ученики художественных школ часто приезжали сюда, чтобы запечатлеть на полотне этот замечательный замок, обращенный к восходу фасад, игру света на камне и стекле.

Карета остановилась у входа, увенчанного резными трилистниками и медальоном с фамильным гербом. После того как слуги в черных ливреях помогли им выйти, Тася стала разглядывать барельеф над дверью.

Он изображал сокола, сжимавшего в когтях единственную розу.

Почувствовав прикосновение к локтю, она вздрогнула и обернулась к лорду Стоукхерсту. Солнце светило ему в спину, и худощавое лицо его оказалось в тени.

– Пойдемте, – сказал он, жестом приглашая ее пройти перед собой.

Лысый пожилой дворецкий с длинным подбородком придерживал распахнутую дверь. Лорд Стоукхерст представил их друг другу:

– Сеймур, это мисс Биллингз, новая гувернантка.

Тася сначала удивилась, что ее представляют дворецкому, а не наоборот, но потом вспомнила, что теперь она больше не леди, а служанка невысокого ранга. Низших всегда первыми представляют высшим. Грустная улыбка мелькнула на ее губах, и она присела в быстром книксене, здороваясь с Сеймуром.

Они прошли в великолепный холл в два этажа высотой. В его центре был восьмигранный каменный стол. Естественный свет потоками лился сквозь высокие окна купола. Тася с восхищением разглядывала холл, но это занятие было прервано криком, эхом отразившимся от стен:

– Папа! – Высокая девочка с копной взлохмаченных рыжих волос, размахивая худыми руками, влетела в комнату.

Люк нахмурился, увидев, что его дочь пытается удержать огромного пса. Он был еще не вполне взрослым, помесь кого-то с волкодавом.

Несколько месяцев назад Эмма привела его из деревни от мелочного торговца. Никто в Саутгейт-Холле, даже настоящие любители животных, не разделял ее привязанности к этой дворняге. Он был лохматый, с грубой шерстью какого-то то ли сероватого, то ли коричневатого цвета. С маленькими глазками и вытянутой пастью, он был до нелепости вислоухим, что вдохновило Эмму назвать его Самсоном. Его чудовищный аппетит можно было сравнить лишь с упрямым нежеланием обучаться чему бы то ни было.

Завидев Люка, Самсон рванулся к нему с басистым счастливым лаем. Однако, заметив присутствие чужака, он оскалил зубы и зарычал. Брызги слюны полетели на пол. Эмма вцепилась в ошейник, но Самсон не переставал вырываться.

– Прекрати, Самсон, проклятая ты зверюга! Веди себя как следует…

Звучный голос Люка прогремел, перекрывая шум:

– Эмма, я же велел тебе не приводить его в дом.

Говоря это, он машинально заслонил собой хрупкую фигурку мисс Биллингз, потому что пес явно рвался растерзать ее в клочья.

– Он никому не причинит вреда! – кричала Эмма, пытаясь удержать собаку. – Он просто шумный!

Люк готов был сам оттащить пса, как вдруг понял, что мисс Биллингз проскользнула мимо него. Смотря на рычащего зверя прищуренными глазами, она заговорила по-русски. Ее мягкий голос переливался и потрескивал, как пламя.

Люк не понимал ни одного слова, но волосы у него на затылке и на шее буквально зашевелились. Такое же действие оказал ее голос и на Самсона: он затих и, широко открыв глаза, уставился на незнакомку.

Вдруг пес припал к земле и пополз к ней, издавая просительное повизгивание и хвостом подметая пол широкими взмахами из стороны в сторону. Мисс Биллингз наклонилась и ласково потрепала его по неуклюжей голове. Перекатившись на спину, Самсон стал подергиваться от восторга. Даже когда мисс Биллингз выпрямилась, размякший гигант остался у ее ног.

Подчиняясь краткому приказанию Люка, лакей поспешил вывести пса из дома. Неуклюжий Самсон уходил крайне неохотно, голову он пригибал к земле, а язык и уши едва не доставали пола.

Эмма заговорила первой:

– Что вы ему сказали?

Серо– голубые глаза мисс Биллингз оглядели девочку, и она слегка улыбнулась:

– Я напомнила ему о хороших манерах.

Эмма настороженно адресовала следующий вопрос отцу:

– Кто это?

– Твоя гувернантка.

Эмма от удивления открыла рот:

– Моя – что? Но, папа, ты мне ничего не сказал…

– Я и сам не знал, – сухо ответил он.

Тася внимательно посмотрела на дочь Стоукхерста. Эмма была тощенькой неуклюжей девчушкой переходного возраста, на пороге девичества. Ее курчавые волосы были рыжими, как морковка. Они, безусловно, привлекают к себе внимание, куда бы она ни пошла. Тася догадалась, что Эмма была предметом безжалостных насмешек других детей. Одного цвета волос хватило бы для этого с избытком, а она к тому же была еще высокой. Не исключено, что со временем она дорастет до шести футов… Девочка сутулилась, чтобы казаться пониже ростом. Платье ей было коротковато, ногти грязные. У нее были отцовские изумительные сапфировые глаза, но ресницы рыжеватые, а не черные, как у него, и все лицо в золотых веснушках.