Чтение онлайн

Чарльз Эшборн подошел к Люку, стоявшему в дальнем конце комнаты, и спросил:

– Стоукхерст, что происходит, черт возьми?

Люк пожал плечами и вздернул подбородок. Желваки заходили у него на щеках.

– Я извинился перед Тасей за свое поведение. Можешь успокоить Алисию, что все в порядке.

– Я не могу успокаивать ее, когда сам в этом не уверен! – тяжело вздохнул Чарльз. – Мы с Алисией хотели бы, чтоб Тася вернулась к нам. Мы найдем ей другое место.

– В этом нет необходимости.

– По-моему, есть. Господи, старина, я просил тебя поберечь Тасю, спрятать… А ты выставил ее на общее обозрение перед своими гостями. Настоящий ярмарочный аттракцион! Алисия удержалась и не забрала ее с собой в ту же минуту только потому, что боялась привлечь к ней еще большее внимание.

Темный румянец залил щеки Люка.

– Этого больше не повторится. Я хочу, чтобы девушка осталась.

– А она этого хочет?

Люк помедлил в нерешительности.

– По-моему, да.

Чарльз нахмурился:

– Стоукхерст, я знаю тебя много лет… Ты что-то от меня скрываешь.

– Я даю тебе слово, что буду беречь Тасю. Скажи Алисии, что я сожалею о случившемся. Убеди ее, что Тасе лучше оставаться здесь. Клянусь, отныне я буду охранять и защищать ее.

Чарльз кивнул:

– Хорошо. Раньше ты никогда не нарушал своего слова.

Хочу верить, что не изменишь этому правилу и теперь.

Чарльз перешел к другой группе гостей, а Люк остался стоять в одиночестве, чувствуя себя виноватым и растерянным. Гости бросали на него удивленные и любопытные взгляды. Все, кроме Айрис. Она сидела в нескольких метрах от него и не обращала на него внимания. Люк прекрасно понимал, что он только тогда получит шанс навестить ее сегодня ночью, если проявит бездну обаяния, за чем должны последовать извинения и обещания навестить ювелира. Но ему не хотелось даже думать об этом. Впервые мысль разделить ложе с Айрис оставила его абсолютно равнодушным.

Он был поглощен раздумьями о Тасе. Что-то очень страшное случилось в ее прошлом. В этом у него не было сомнений. Она многое испытала в своей короткой жизни.

По– видимому, слишком многое…, и выжила…, сама по себе.

Ей было всего восемнадцать лет, но она ни у кого не просила, никому не доверяла, и ему тоже. Вдобавок он был для нее слишком стар: тридцатичетырехлетний мужчина с дочерью-подростком. Он задумался о том, приходила ли ей когда-нибудь в голову, хоть мельком, мысль о том, насколько велика разница в их возрасте. Вероятно, нет. До сих пор он не замечал никаких признаков того, что она вообще находит его привлекательным: она не бросала на него кокетливых взглядов, не старалась как бы случайно коснуться его, не стремилась продлить их краткие разговоры.

Он вспомнил, что никогда не видел ее улыбки. Правда, и поводов улыбаться он ей не давал. Для мужчины, которого все знали как покорителя женских сердец, он вел себя с ней на редкость необаятельно. Какой же он осел! А сейчас было уже поздно пытаться исправить это впечатление… Заставить ее поверить ему. Вера – вещь хрупкая, она создается исподволь, кирпичик за кирпичиком. Своими сегодняшними действиями он разрушил последнюю надежду завоевать ее доверие.

Казалось бы, какое это имеет значение для него? Мир полон красивых, умных и обаятельных женщин. Люк не сомневался, что многие из них готовы принадлежать ему. Но за все годы, прошедшие после смерти Мэри, никто не привлек его интереса так, как эта девушка. Погруженный в свои мрачные размышления. Люк не заметил, что уже довольно долго стоит молча. Он совсем забыл о своих обязанностях хозяина дома и был явно равнодушен к тому, что о нем скажут и подумают. Лица многих гостей он помнил еще со времен тех приемов, которые они устраивали с Мэри. Год за годом все повторялось, снова и снова крутилось веретено. времени.

Он был рад: гости наконец решили, что пора на покой, и направились по комнатам с выбранными на ночь партнерами.

Биддл, его камердинер, ждал в спальне на случай, если Люку понадобится его помощь, чтобы раздеться. Люк резко велел ему прикрутить фитили ламп и удалиться. Не раздеваясь, в вечернем костюме, он опустился в кресло, поднес к губам бутылку и сделал большой глоток, не замечая тонкого букета выдержанного вина.

– Мэри, – прошептал он, словно имя могло вызвать ее из могильного мрака. Тишина комнаты, казалось, издевается над ним. Он слишком долго лелеял свое горе, пока оно не ушло само собой, оставив после себя… пустоту. Он-то думал, что боль потери останется с ним навсегда. Господи, он бы двадцать раз предпочел боль этой жуткой пустоте!

Он забыл, что значит радоваться жизни. Как просто и легко это было в детстве: они с Мэри все время смеялись, радовались своей молодости, надеждам, слепо верили в их общую судьбу. Они все встречали вместе. Возможно ли было повторить это с кем-то еще?

– Чертовски маловероятно, – пробормотал он, снова поднося бутылку к губам. Он не смог бы выдержать разочарования, новой боли…, вновь разрушенных надежд. Ему и пробовать этого не хотелось.

Среди ночи Люк встал и, взяв полупустую бутылку, неторопливо вышел из комнаты.

Огромный диск луны струил в окна бледно-золотистый свет. Привлеченный мыслью о ночной прохладе. Люк бесшумно вышел из замка, пересек выложенный камнем внутренний дворик и через проход в высоких живых изгородях оказался в саду. Была удивительная тишина, только гравий хрустел под его ногами. Он направился к мраморной скамье, прятавшейся в зеленой куще. Тяжелый сладкий аромат гиацинтов наполнял воздух, смешиваясь с запахом лилий и гелиотропа. Он сел на скамью и удобно вытянул ноги. Однако тут же подобрался, насторожившись. Его внимание привлекло воздушное видение, мелькнувшее среди кустов живой изгороди. Он решил, что это ему чудится.

Но вот снова в неверном свете луны неуловимо блеснуло что-то белое.

– Кто там? – громко спросил он, сердце в его груди стучало молотом.

Движение замерло, и раздалось еле слышное «ах». Затем послышались легкие шаги, и появилась она.

– Мисс Биллингз? – вопросительно проговорил он, словно подтрунивая.

Она была в том же крестьянском костюме, что и в ту ночь, когда он ее поцеловал. Простая юбка и свободная белая блузка. Распущенные волосы водопадом спадали почти до колен. На голову была наброшена светлая шаль.

– Милорд? – задыхаясь, произнесла она.

Он успокоенно откинулся на скамье, покачивая головой.

– Вы шли по саду, будто привидение.

– А вы верите в привидения, сэр?

– Нет.

– Мне иногда кажется, что меня преследует призрак.

– Люди часто пугают сами себя. Обычно это люди, у которых много чего накопилось на совести. – Он жестом пригласил ее сесть рядом на скамью. Слегка поколебавшись, она приняла его безмолвное приглашение и села на краешек на почтительном расстоянии от него. Они оба не проронили ни слова: их пронизывало такое ощущение, будто они вне времени. Этот сад был их убежищем, укрытием от всего остального мира.