Чтение онлайн

Как Тася и думала, вино играло важную роль в веселье.

Мужчины и женщины щедро угощались из бутылок и фляжек, утоляя жажду в перерывах между танцами.

Взявшись за руки, они кружились вокруг увитого цветами майского дерева и пели какие-то языческие песни о деревьях, земле и месяце. Ощущение свободы и веселья напомнило Тасе о любви русских крестьян к хороводам на Ивана Купалу, когда им выпадала редкая возможность поскоморошничать, выпить и повеселиться.

– Пойдем! – закричала Молли, хватая Тасю за руку.

Бетси схватила ее за другую руку, и они влились в хоровод, кружившийся под звуки древней баллады о колдовской дубраве.

– Вам не обязательно петь, мисс Биллингз. Просто покрикивайте погромче и шевелите ногами!

Это было довольно просто. Тася не отставала от остальных, подхватывала все песни, которые пелись, и вскоре ее сердце стало биться в ритм барабанам. Наконец хоровод распался, и все пошли отдохнуть и выпить вина. Молли передала ей полупустой мех, и Тася неловко поймала ртом струйку сладкого красного вина. Когда танец возобновился, Тасю взял за левую руку красивый белокурый парень. Он улыбнулся ей и стал петь, стараясь петь громко, как и все остальные.

Возможно, из-за вина, а может, из-за дурашливости танца, но Тася начала получать удовольствие от происходящего. Женщины выбегали в середину круга и, срывая с себя цветочные гирлянды, размахивали ими и высоко подбрасывали их в воздух. Запахи цветов, пота и вина смешивались в один особый земной аромат, сладкий и крепкий. Тася кружилась около майского дерева, пока мир не завертелся вокруг, а огни факелов не заплясали, как светлячки.

Она выскочила из хоровода и попыталась отдышаться.

Оборки ее влажной блузки липли к телу, и она все время их оттягивала. Несмотря на ночную прохладу, ей было жарко, она вся пылала от возбуждения. Кто-то передал ей бутылку, и она отхлебнула из нее. Поблагодарив, она вытерла рот рукой и, подняв глаза, увидела, что вином угощал ее тот самый белокурый парень. Он взял у нее бутылку и поцеловал ее в щеку, прежде чем она успела что-то сделать.

– На счастье, – произнес он и, улыбнувшись, снова обернулся к майскому дереву.

Тася удивленно моргнула и подняла руку к щеке.

– Лошадь! – закричал мужской голос, и толпа радостно взревела в ответ:

– Лошадь, лошадь!

Тася закатилась от смеха, увидев двух парней, изображавших коричневую лохматую лошадь. Один из них мужественно держал огромную маску – лошадиную морду. Шею лошади обвивала цветочная гирлянда, а попона закрывала ноги, спускаясь почти до земли. Ноги шутовски приплясывали и лягались. После нескольких таких па лошадь повернула к середине деревни и, покачиваясь, зашагала вперед.

Люди взялись за руки и двинулись за ней длинной цепью, извивавшейся, как гигантская змея. Тасю эта змея тоже захватила, и вместе со всеми она прошла через первый дом, где в ожидании уже были распахнуты все двери. Чтобы столько народа не нанесло грязи, на полах лежали тростниковые половики.

Людская цепочка вышла из задней двери дома и отправилась дальше. Вдоль улицы стояли люди, наблюдая за танцующими, и хлопали в такт древним песням. Около забора стояли несколько мужчин, некоторые из них открыто ласкали своих спутниц. Какое-то препятствие заставило шествие приостановиться. В ожидании танцоры топали ногами, продолжая петь.

Услышав откуда-то кошачьи вопли, Тася посмотрела по сторонам и поняла, что это вопили мужчины.

Каково же было ее удивление, когда она увидела среди них Стоукхерста. Его белые зубы блеснули в широкой улыбке, когда кто-то из его соседей особенно громко взвыл. Что он здесь делает? Тася вся напряглась, собираясь убежать, как только он ее заметит. Но уже было поздно… В этот момент он повернулся и в упор посмотрел на нее. Улыбка исчезла с его лица, а по горлу прокатился судорожный глоток. Рот раскрылся в изумлении, равном ее собственному.

Он был весь какой-то всклокоченный, куртка распахнута, рубашка у горла расстегнута. Свет факелов играл золотыми бликами на его темных волосах. Огромный рост и могучие плечи делали его похожим на былинного русского богатыря.

Его синие глаза впились в нее шальным взглядом, будто он придумывал какую-то непристойную шутку.

Цепь снова задвигалась, но ноги Таси словно налились свинцом. Она не могла шевельнуться и стояла как зачарованная. Мужчина сзади нее запротестовал:

– Эй, девушка, или работай ногами, или отойди в сторону!

– Простите, – сказала она и отпрыгнула с дороги. Тут же ее место в цепочке было занято.

Однако прежде чем она смогла убежать, прямо перед ней возник лорд Стоукхерст. Его рука, как наручник, сомкнулась у нее на запястье, сжав так крепко, что ее кровь застучала в подушечки его пальцев.

– Идите за мной, – произнес он. Растерянная, Тася безропотно повиновалась.

Из группы мужчин раздались одобрительные свистки, как, впрочем, и приветственные крики танцоров скользившей мимо, к другому дому, цепи. Но из-за отчаянного стука сердца Тася ничего не слышала. Стоукхерст мерил землю широкими шагами. Не поспевая за его длинными ногами, Тася перешла на торопливую пробежку. Он злился на нее, и она понимала, что не без причины. Не ее дело участвовать в таких праздниках. Она должна была вести себя с достоинством и оставаться в замке. Теперь Стоукхерст выскажет, что думает о ней и ее поведении…, и уволит…, тут же, не сходя с места, Он потащил ее от освещенных домов в рощицу на краю деревни. Остановившись под большим деревом, он отпустил ее руку.

Тася подняла на него глаза, но едва могла различить в темноте его лицо.

– Я не должна была танцевать, – смиренно произнесла она.

– Почему же не должна? Сегодня я всем разрешил вести себя так, как им хочется.

Ее огорчение перешло в удивление.

– Вы не сердитесь?

Он шагнул ближе, не отвечая на вопрос.

– С распущенными волосами вы похожи на цыганку.

Это замечание было таким неожиданным, что Тася совсем смутилась. Что-то в Стоукхерсте было необычным, не таким, как всегда, привычная сдержанность исчезла. Какая-то непонятная ей угроза была в его мягком голосе и неторопливых движениях… Внезапно она поняла, что он выслеживает ее, как охотник. С усиливающейся тревогой она попятилась и споткнулась о толстый корень.

Рука его поддержала ее за плечо, чтобы она не упала.

Однако даже после того, как она восстановила равновесие, он не убрал руку, и жар его ладони проникал сквозь блузку.

Стоукхерст поднял другую руку, и кончик стального крючка вонзился в кору дерева около ее уха. Она почувствовала себя в ловушке. Пронзительно ощущая мощь и силу его тела, она отступила еще на шаг и уперлась спиной в ствол дерева. «Он пьян, – ошеломленно подумала она. – Он не понимает, что делает».

– Сэр…, вы не в себе. "Вы много выпили.