Андроид, человек, андроид
Шрифт:
Какое-то время он молча буравил меня взглядом — вот так же ученый, наверное, разглядывает образец под микроскопом.
— А вы, Дафф, проницательный человек, — услышал я наконец.
— Если бы… Просто учусь на собственном печальном опыте. Когда-то я тоже запал на нее.
— У Джинджи редкостное обаяние, — кивнул Вергон. — В целом вы рассудили верно, хотя вовсе не разбитая любовь — причина моего ухода.
— Вот как?
— Да. Здесь я потому, что вскоре после свадьбы Джинджи вознамерилась меня убить.
А вот эта версия мне в голову не приходила.
— Но зачем? Вергон Дон — ее счастливый лотерейный билет. Вы дали ей богатство и известность.
— «Вергон энтерпрайзис» — ее счастливый билет. Да и вовсе не деньги нужны моей жене и не слава. Ей подавай власть.
— Все же не понимаю, для чего…
И тут до меня дошло. Вергон Дон может сделать Джинджи богатой, зато «Вергон энтерпрайзис» может ее сделать богатой и могущественной. Проблема в самом Вергоне. Фирма принадлежит ему. Но Джинджи теперь его жена, и…
— Я все понял. Джинджи теперь ваша жена, и если она от вас избавится, то получит наследство. Очень солидный куш!
— Вот именно. Я бы, конечно, упростил ей задачу, если бы остался андроидом, ведь очень немногие планеты дали нам те же права, что и биоразам. Уж она бы нашла способ меня выключить. Но когда я стал человеком, ей пришлось не на шутку задуматься. А у меня появилось необходимое время для подготовки побега.
Я сокрушенно покачал головой. Ведь знаю эту женщину как свои пять пальцев, почему же не разгадал ее замысел?
— Чувствую себя дурак дураком, — признался я.
— И зря, — утешил меня Вергон. — К стыду своему, я тоже ни о чем не догадывался, пока не стал человеком. Будучи андроидом, я объяснял ее необычное поведение иррациональностью человеческих эмоций. Когда же сам обзавелся человеческими эмоциями, обнаружил, что она-то их напрочь лишена — ну, может, за исключением алчности и сластолюбия.
— Получается, не стоило мне сюда приходить, — вздохнул я.
— Что да, то да. Вполне возможно, что вы привели «хвост».
Вспомнился шедший за мной несколько недель назад андроид. И позднее не раз возникало ощущение слежки, хотя мне и не удавалось засечь топтуна.
— Так вы считаете, что «Грэнджер холдингз» не ищет вас?
— Нет, не считаю, — ответил он. — И это все усложняет. Сюда я перебрался потому, что не нашел способа развестись, но мое отсутствие спровоцировало «Грэнджер» на атаку. Теперь я в крайне затруднительном положении. Мое бегство — это честная попытка защитить свыше миллиона работников «Вергон энтерпрайзис». Но они пострадают и в том случае, если контроль над фирмой достанется моей жене.
«Моей жене». Уж не знаю, почему меня жалила ревность всякий раз, когда я слышал из уст андроида эти слова. Да, конечно, работа есть работа, и нынче мне за нее платят как никогда, но разве дело в деньгах? Сколько бы ни платили, я не причиняю зла невиновным, если без этого можно обойтись.
Но так ли уж невиновен Вергон Дон? Так ли уж невиновен я сам? Оба мы втрескались в женщину, для которой любовь — пустой звук. И этим, пожалуй, заслужили наказание. Что бы ни случилось с нами — поделом.
Все же я сочувствовал этому андроиду, как, пожалуй, еще никому никогда не сочувствовал.
— Чем смогу, помогу, — пообещал я.
Глядя мне в глаза, он сказал:
— Хочу с ней поговорить. Может, и удастся на чем-нибудь поладить… если в ней осталась хоть капля порядочности.
— Ладно, попробуйте, — согласился я не без скепсиса. — Вы вернетесь со мной?
— Конечно.
Он достал ком-ком и вызвал гондолу, чтобы нас сняли с горы. Через двадцать минут мы уже направлялись к космопорту. Акиф провожал нас взглядом, и на лице его закоченело то же самое, что и при первой встрече, стоически-непокаянное выражение лица.
За нуль-порталами власти наблюдают куда бдительнее, чем за космопортами. Исходя из этого соображения, мы и разработали план; было решено покинуть планету на корабле. Вергон облюбовал вечерний рейс, который отправлялся из ближайшего порта. До него гондола нас не довезла, высадив на своей стоянке, от которой мы ехали три часа в багги. И вот наконец вошли под своды космовокзала, в неумолчный шум толпы.
Потом мы торчали в баре, а за несколько минут до отправления рейса в Премиум Пальфации Вергон купил два билета, и мы поспешили к стойке регистрации, пристроившись в очередь за двумя волосатыми и вонючими срендийцами. Все равно что стоять возле синего коврика, впитавшего в себя ведро формальдегида.
Андроид повернулся ко мне:
— А ведь вы были в нее влюблены.
— Был.
— Почему не женились?
Я пожал плечами.
— Не успел — она сбежала. Наверное, сочла меня недостаточно богатым и влиятельным.
— Значит, вам очень повезло.
Я хохотнул, на что Вергон отреагировал удивлением — похоже, его слова не были шуткой.
— Одного не могу понять, — сказал я. — Бвер Фвер говорит, в процедуре обратного превращения произошел какой-то сбой. Вы-то сами хоть знаете, что там за проблемы? Он считает, у вас теперь мозги не в порядке, но по вашему поведению этого не скажешь.
Мы уже добрались до стойки, и Вергон приложил ладонь к пластине билетного контроля. У андроидов нет таких отпечатков, как у людей, но каждый имеет индивидуальную комбинацию цифр. Машина согласно пискнула и произнесла его имя, время отправления борта и номер выхода на поле. Перед нами продвигалась пожилая человеческая чета, оба с любопытством повернули головы. Ну, начинается. Теперь он опознан, и мне предстоит мандражировать до самого взлета.
Пройдя проверку личности и билета, Вергон уже был готов направиться в туннель безопасности на просвечивание. Глянув на меня, он сбавил тон до шепота: