Чтение онлайн

– Ну да, ты прав, с деньгами у нас не ахти… Но с идейностью-то ещё хуже. Какая уж тут любовь… Ты меня знаешь, Лёшка, я халтуру терпеть не могу, всё, что от меня зависит, сделаю по максимуму и даже чуть больше, но любви от меня требовать не надо. За это могу и укусить нечаянно.

– Стоп-стоп-стоп! – опешил Бен. – Варь, я что, на больную мозоль наступил? Ты как в том анекдоте, на вопрос: «Как дела, как здоровье?» целую историю болезни вывалила. Ты что, сердишься?

– Нет, Лёшк, извини, пожалуйста. Что-то меня действительно не в ту степь занесло. Ну не знаю я, что тебе ответить. Ну юмор у него своеобразный, мужской очень, нравится иногда.

– Ты знаешь, Варя, я тут историю одну вспомнил, удивила меня, может, и тебя развлечёт. Я же давеча две недели Шотландии посвятил, если помнишь.

– Помню, Лёша, ещё раз спасибо за сувенирчик.

– Перестань, ну что ты. Так вот, на обратном пути везёт меня в аэропорт таксист. Пожилой такой дядька, я думал, индус, но разговорились, оказалось, из Бангладеш родом, уже 20 лет, как в Великобритании осел. И, представляешь, спрашивает он у меня где-то на полпути: «А как там у вас президент Путин поживает?»

Я растерялся. «Да не президент он уже, – отвечаю, – 2009 год на носу, уже два года, как его преемник у нас президентствует, а как дальше будет, так и фиг его знает, может, снова из премьеров в президенты вернётся». Ну и этот Али-Баба из Бангладеш, ничего явно не поняв из моих объяснений, всю оставшуюся дорогу восторженно втюхивал, какой молодец мистер Путин за то, что один во всём мире мистера Буша не боится.

Ну мне же надо что-то ему отвечать, я и говорю: «А ваш мистер Браун тоже ничего, энергичный, шотландец к тому же…» А он меня перебивает вопросом: «А кто это?» Варя, представь, пожилой работяга, мигрант из жопы мира, да простит меня его Бангладеш, столько лет проживший в Соединённом Королевстве, рассказывает мне про Путина, а самого популярного за последнее десятилетие английского премьера не знает. Как тебе?

– Да никак, – быстро ответила Варя. – Всё логично, Лёшка, мы знать не хотим наших, они не знают своих. Баланс, называется. Вот мы все и балансируем.

– Ну а мне-то что делать?!

– Присоединяйся, Лёшечка, присоединяйся!

Офис «Web-студии 2.0» располагался в старом арбатском доме с мезонином, где они арендовали полтора этажа с отдельным выходом на Трубниковский переулок. На первом, в трёх больших залах, обитали программисты, дизайнеры и верстальщики, а небольшие комнатки на втором этаже занимали Алексей, Лиза и Макс. Были их кабинеты хоть и маленькие, но светлые, и попасть к ним наверх можно было по старинной чугунной лестнице через большой круглый холл, в котором они устроили зал для переговоров, где принимали гостей и проводили совещания. Но сейчас ни гостей, ни клиентов в офисе не было, традиционную утреннюю планёрку уже провели, Лизавета укатила куда-то по своим делам, а Бен сидел у Макса и, чем-то расстроенный, пил кофе.

– Куда Лизка поехала, не знаешь? – спросил его Макс.

– А что тут знать? К Румореву поехала, заявления о приёме в партию повезла. Вчера я написал… – и Бен снова надолго замолчал. – Интересно, а к чему Путин снится? – он устало потёр переносицу, одним крупным глотком допил свой кофе и переспросил: – Как думаешь, Макс, к чему, а?

– К чему – не знаю, а после чего – догадываюсь, – хмыкнул Макс. – Кто-то из нас вчера крепко завис кое с кем. Уж не ты ли?

– Нет, вчера было славно, зависаю я сегодня, – угрюмо признался Бен. – И спал-то всего ничего, а приснится же такое… Откуда что берётся…

– А ты исповедуйся, братец, тебя и отпустит.

– Уж не тебе ли исповедоваться, отец Максимус?

– Да хоть бы и мне, – широко улыбнулся Максим. – Моей дочке старшей одно время кошмары стали сниться, совсем измаялась девчонка, спать ложиться боялась. Так мы её к доктору сводили, а тот, помимо всего прочего, ей коробку цветных карандашей с альбомом вручил. «Как проснёшься, – говорит, – сразу доставай и рисуй свой кошмар. Пару раз раскрасишь в разные цвета, он и уйдёт». Ну и нас проинструктировал, чтобы чёрных карандашей в коробке не было. Помогло, между прочим. Так что вываливай свой ужас-ужас, раскрашивать будем, – улыбался он.

– Да не было никакого кошмара, так, муть какая-то… Пойдём пообедаем, по дороге расскажу…

– Слушай, ну ты если клина поймал с этим сайтом Путина, может, съездишь куда-нибудь на недельку, развеешься? У тебя же вечнооткрытый «шенген», садись на ероплан да и лети себе.

– Да я думал уже, Макс, об этом… И виза открыта, и друзья без всяких виз в гости зовут… Может, и правда, бросить всё и уехать в какой-нибудь Урюпинск?

– Конечно! Он ещё спрашивает! Конечно, ехать! И неважно куда, – засмеялся Макс, – а сейчас – обедать!

Они вышли из офиса, направились в сторону Нового Арбата, где в ближайших кафешках обычно и обедали. Отсмеявшись по пути над снами друг друга, они свернули в маленький грузинский ресторанчик «Мимино» на углу Трубниковского переулка, где их встретили ненавязчивая музыка из одноимённого фильма и пожилой усатый администратор.

– Гамарджоба, генацвале, всегда рад тебе, проходи, дорогой, давно ждём тебя, – низким голосом с сильным кавказским акцентом поприветствовал усач Бена, крепко пожимая ему руку.

Затем, слово в слово повторив то же Максу, усач провёл их через весь зал на открытую уютную терраску, где сейчас никого не было.

– Что кушать будете, генацвале? Как всегда или посоветовать?

– Мне, как всегда, долму, – улыбнулся Макс.

– Спасибо, Гиви, а мне супчик какой-нибудь, только повкуснее, – попросил Бен.

– У Мананы сегодня харчо из баранины, – многозначительно посмотрел на него усач. – Зря хвалить не буду, дорогой, ты Манану знаешь.

– Да, Гиви, отлично, спасибо. И можно всё сразу подавать.

Совсем скоро на столе появились корзинка с пури, две бутылки «Боржоми», свежие овощи с зеленью, пара пиал с ткемали и аджикой и сырная нарезка.

– Ты понимаешь, Макс, у меня все пазлы в кучку не собираются, – заговорил о своём Бен, – мыслей-то много, а в одно целое не выстраиваются, всё банальщина какая-то. Сайтов-то о Путине много, и разных, а вот что нам предложить, не знаю. Так, чтобы и официально было, лидер партии всё ж таки, и в тоже время уравновесить этот пафос. Гвоздя нет, на котором висеть всё будет…