Андрогин
Шрифт:
– Значит, это правда. Григорий Саввич умер, – сказал Т, получив от брата надлежащее рукопожатие.
– Да, Magister Venerable [139] , – подтвердил прибывший на французском. – Хранитель третьего дня отошел на Вечный Восток. Брат Мишель, по обстоятельствам взявший на себя выполнение воли покойного, поручил мне доставить этот ковчег тебе. Он сказал, что такой была последняя воля мэтра Григория.
– Что в ней? – перешел на французский Т.
– Судьба содержимого сего ковчега отдана на твое усмотрение. Соответственно, это ты должен знать, что в нем находится. Я только посредник. Вот ключ. – Крепыш положил на крышку сундука причудливо выгнутый металлический стержень.
139
Досточтимый Мастер (лат.).
– Я понял тебя, любезный брат, разберемся. Но, правду говоря, я ожидал не тебя. Из какой ты ложи? Ты офицер? Какого полка?
– Какое это имеет значение, Magister Venerable? – прищурил глаза крепыш. – Так же, как и ты, я человек свободный и доброй славы. Надеюсь, этого достаточно. Имею честь откланяться, – сказал он и будто растворился во тьме, из которой вынырнул несколькими минутами раньше.
Т на минуту задумался, потом проверил пистолет и двинулся в ту сторону, где исчез тайный посредник. Он миновал разлинованный мелом ротный плац и вышел на площадь перед станцией. Там царило безлюдье. Только крытая скрипучая повозка, минуя шлагбаум, выезжала с площади на Лохвицкую дорогу. Т подошел к полосатой караульной будке.
– Спишь, тетеря?
– Никак нет, ваше благородие! – Перетянутый лентами солдат выскочил из будки и вытянулся во фрунт перед ротным офицером.
– Что это там за телега? – Т указал на повозку.
– Вертеп, ваше благородие!
– Какой еще вертеп?
– Рекомый «Алимбус», ваше благородие! Странствующие комедианты. С ярмарки едут.
– С какой ярмарки?
– Не могу знать!
– Дурак.
– Так точно, ваше благородие! Дурак!
Т всматривался во тьму. Туда, куда уехал цирковой фургон. Всматривался до тех пор, пока не стих скрип колес фургона и он не растворился навсегда в кромешной перспективе.