Чтение онлайн

— Вы знаете, ему сейчас нельзя гулять во дворе! — пропустив обе церемонии — и приветствия, и знакомства, — быстро и горячо проговорил темноволосый мальчик.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Там собака бешеная! — вытаращив глаза, пояснил его светловолосый приятель.

— Бешеная? — изумилась я.

— Ну, не бешеная, а чокнутая, — уточнил светловолосый.

— А что, она без хозяина? — спросила я.

— Нет, кажется, одна где-то живёт. Но где, неизвестно. И хозяина её мы не видели никогда! — добавил темноволосый.

— А… что же делать? — спросила я их беспомощно.

— Не знаем, — признался темноволосый, — но пока держите его здесь, не выпускайте!

Я, конечно же, была очень благодарна мальчишкам, за то, что они беспокоились об Андерсене, и мне захотелось познакомиться с ними поближе. Было ясно, что ребята очень встревожены и говорят чистую правду. Я предложила им сесть к столу и объяснить, наконец, все по порядку. Оказалось, темноволосого звали Сашка, а светленького Лёшка.

Волосы Лёшки были действительно светлые, но не белые, а скорее с желтоватым, соломенным оттенком. Он чуть повыше Сашки, и черты лица намного грубее. У Сашки же черты мелкие, складные и очень аккуратные. Когда он говорил, казалось, что всё на его лице — и нос, и губы, и глаза — тихонько двигалось, причём в разные стороны. Волосы у Сашки вьющиеся, глаза живые, а движения быстрые.

Лёшка казался куда флегматичнее. Черты крупные, словно грубо вытесанные. Когда он говорил, двигался только рот, все остальные части его лица оставались невозмутимо спокойными и в этом процессе никак не участвовали. Штаны у Сашки коротковаты, а футболка явно мала. У Лёшки же, наоборот: зелёные брезентовые штаны слишком широки и закатаны до самых колен. Выцветшая майка обнажает накачанные плечи и непропорционально длинные, грубоватые руки. Оба мальчика выглядели не слишком ухоженно и напоминали типичных уличных сорванцов. Но, несмотря на далеко не гламурный вид и бесхитростные манеры, было в них что-то располагающее. В этих ребятах не чувствовалось фальши. И мне бы очень хотелось, чтобы это впечатление оказалось верным.

Интересно, чем они занимаются сейчас, летом, в пыльном и душном городе? Какие игры придумывают? Словно прочитав мои мысли, Сашка решил поведать об одной из своих нехитрых игр.

— Мы с ним, — Сашка кивнул на кота, — почти каждый день во дворе играем. Он всё время днём к нам выходит.

— А что, — с ним интересно!.. — подтвердил Лёшка.

— А как играете? — спросила я

— Просто бегаем, — грубовато ответил Лёшка.

— А сегодня эта собака дурная прибежала, испугала его! Он на дерево залез, а она подбежала к дереву и всё лаяла, лаяла… и зубы скалила. Страшная! — добавил Сашка. — Вся ободранная!

— Может быть, у неё лишай? — предположила я.

— Да, может, — задумчиво сказал Сашка, — но вообще не разобрать, вертится всё время, крутится, — я же говорю чокнутая!

— А как же она всё-таки от моего кота отстала? — спросила я.

— Да поняла, видно, хоть она и дура, что на дерево всё равно не сможет залезть и убежала.

— А она породистая или дворняжка, не заметили? — зачем-то спросила я.

— Почему не заметили, заметили! Доберман это! Полицейская собака. Их полицаи специально выращивают, чтобы они людей грызли, — просветил меня Сашка.

— Это мне отец сказал, что таких собак доберманами зовут, — не желая безвестно оставаться в тени друга, сказал Лёшка.

«Да, но хотелось бы верить, что не все доберманы такие же неадекватные и что не только полицаи их выращивают», — подумала я. К собакам, вообще-то, я относилась хорошо. У меня у самой в детстве была собака, дог, я его очень любила. Ему было примерно десять лет, когда он заболел и умер. Об этом тяжело вспоминать даже сейчас. Но таких «чокнутых» собак, как та, о которой рассказали подростки, я, конечно же, любить не могла.

— А как же она вас не тронула? — спросила я удивленно.

— Хотела тронуть сначала, — сказал Лёшка, — а теперь уже нет… Евонная бабушка, он кивнул на Сашу, — научила нас кое-чему, после этого собака нас и не трогает.

— Не евонная, а его, — миролюбиво поправила я. — И чему же это тебя бабушка научила? — с искренним любопытством спросила я Сашу.

— Молитве одной, самой главной, — со скрытой гордостью сказал Саша. Потом, немного помолчав, пояснил. — Она и Лёшку научила, моя бабушка. Мы, как только этого добермана видим, читаем про себя эту молитву, он и убегает. А сейчас вообще на нас внимания не обращает. Скажи, Лёха!

— Ага!.. — подтвердил Лёша.

Я только удивленно покачала головой. Могла ли я предположить, что мне доведётся услышать от таких, видавших виды, обветренных, украшенных ссадинами и синяками ребят, такие слова?..

Но всё дело в том, что и сама я верю в силу молитвы: когда рассчитывать, кажется, уже не на что, она, эта сила, действительно приходит на помощь. И, что удивительно, и меня, как и Сашку с Лёшкой, первой в жизни молитве научила именно бабушка. Вспомнив собственную любимую бабушку, я задумалась, но тем временем Саша продолжил свой рассказ…

— Я один раз утром вышел за хлебом, мать послала, ну вот, иду такой с пакетиком, а тут она… — Он даже подернул плечами, вспоминая. — Ну вот, прижала меня к какой-то машине во дворе и как начала лаять и бросаться.

— Как бросаться? — спросила я. — Прямо так и нападала?

— Конечно! Отбежит на шаг и опять кидается. Я думал, разорвёт. Оцепенел даже. Хочу крикнуть и не могу никак. Хорошо дома лай услышали, окно открылось и…

— Мама наверно пришла на помощь? — спросила я

— Какая ещё мама, — с какой-то горечью сказал Сашка, — ей всё равно. Если б меня разорвали, она бы и не заметила, — уверенно добавил он. — Бабушка домой зачем-то зашла. Она из окна заорала на собаку, потом кинула ей вниз что-то. А потом за мной спустилась, а собака убежала. Ужас что было!

— К нему бабушка часто приходит. Она хорошая, кормит нас, конфеты или орехи даёт. Только она их в фольгу разных цветов заворачивает зачем-то… — усмехнулся Лёшка. — Думает, мы ещё дети.

— Да, — согласился Сашка. — Она приходит и бутылки у матери отбирает и ищет спрятанные, а я ей помогаю, когда мать не видит. Только мы иногда не все бутылки находим. — И он горько вздохнул.

— Какие бутылки? — сама не знаю зачем, спросила я. Можно было и догадаться, конечно.

— Обыкновенные, какие ещё? — ответил Сашка и насупился.