Анатом
Шрифт:
Иштван так и остался стоять посреди зала, пораженный случившимся и растерянный от своей собственной слабости.
Глава 7
Утро следующего дня далось Иштвану нелегко. Всю ночь его мучили кошмары. Он видел свою музу, свою милую княжну. Она весело смеялась и бегала вокруг него, прищелкивая язычком, поддразнивая. Затем Иштвану вдруг приходило понимание, что он это вовсе не он, а кто-то другой. Он видел свои руки, протянутые к девушке, и пытался остановиться, но не мог, его тело было ему неподвластно.
В один из моментов, девушка оказалась слишком близко, и эти омерзительные руки, с худыми длинными пальцами, вдруг схватили ее нежную шейку и начали душить. Прекрасное лицо княжны исказилось от страха и боли. Она начала кричать и отбиваться. Пыталась вырваться, билась словно пойманная райская птица до тех пор, пока руки убийцы не сделали свое черное дело и тело девушки не упало замертво к его ногам.
Первый раз Иштван увидел этот сон едва сомкнулись его веки с мыслью о поцелуе, и он проснулся в холодном поту. Затем долго сидел на постели не в силах заснуть.
Когда сон вновь пришел к нему, картина повторилась.
И так продолжалось всю ночь, пока рано утром в комнату не вошел Демидыч, и не распахнул тяжелые шторы впуская в комнату утренний свет.
Иштван сел на постели, взял со столика серебряные портсигар и закурил. Обычно он старался не курить по утрам, считая это вредным для здоровья. Но сегодня организм требовал.
— Оскар, почему ты вчера пустил в дом гостью, и не дождался моего возвращения? — строго спросил Иштван.
Старик поставил перед сыщиком столик с завтраком и спокойно ответил.
— Барышня ждала вас долго. Я предлагал ей прийти в другой день, она пожелала дождаться. — спокойно ответил он.
— Ты должен был дождаться меня вместе с ней. — сказал Иштван.
— Я не могу, вы же знаете, ваше благородие. Кости мои уже не молоды, к тому же работы по дому набежало, мне должно было рано встать. Это роскошь для меня — не высыпаться.
Иштван нахмурился и проворчал.
— Прогоню.
Старик улыбнулся, сделав вид, что не расслышал слов барина и вышел.
Докурив сигарету, Иштван отхлебнул кофе и поднялся. Он подошел к окну. Ночью видимо падал снег. Все деревья в саду были покрыты огромными, белоснежными шапками. Но дорожка от дома была расчищена, за что Иштван мысленно поблагодарил своего слугу, ругая себя за грубость. Встал же старик, и расчистил выход, чтобы барин не погряз в сугробах.
Закончив с завтраком, Иштван решил первым делом навестить князя Мухина, в его доме на Елагином острове.
Елагинский особняк, на протяжении уже нескольких лет был пристанищем премьер министра. Дом не был его собственностью, и в случае отставки возвращался обратно в казну государства. Но по сей день, Мухин жил в этом просторном, трехэтажном особняке старой постройки.
В свое время, дом был построен на острове. Затем его перестроили до нынешних размеров с выдержанной царской роскошью и провели к дому несколько резных чугунных мостов, расположенных на одном берегу острова.
На улице было прохладно, и Иштван в душе загрустил о теплом лете, и солнце. Зима своей холодностью навевала на него тоску.
Дом князя охранялся несколькими десятками солдат и жандармских офицеров. Первый караул стоял у моста, часть патрулировали территорию самого острова, остальные находились в доме. Сразу признав в визитере важного чиновника, солдаты вытянувшись в постойке пропустили сани к дому.
В сером свете зимнего утра, дом казался унылым, и явно передавал настроение его обитателей.
Во дворе Иштвана встретил адъютант князя Зацепкин Александр Павлович. Это был высокий шатен, открытой внешности, с характерными для того времени усами и бородкой, с добрым и прямым взглядом.
— Иван Аркадьевич, вы по делу, или с визитом? — вежливо спросил Зацепкин.
— По делу. — ответил Иштван. — Князь у себя?
— Да. Только он в горе, вчера как от вас приехал, так заперся в комнатах на верхнем этаже, никого к себе не пускает. Это же такой удар для его больного сердца. Я боюсь как бы чего дурного не случилось. — грустно признался Зацепкин.
Видно было как преданно адъютант относился к князю, и что при надобности, этот отважный и честный человек, не пощадит живота своего за жизнь князя. Эта служба была для него личным делом, к которому он относился с должным уважением и трепетом.
Зацепкин провел Иштвана в гостиную, и удалился, чтобы доложить о визите князю. Через несколько минут, на пороге появился встревоженный князь. Иштван сразу заметил что трагедия, случившаяся с Татьяной, отняла у премьера еще лет десять жизни. Он заметно постарел за одну только эту ночь. Мешки под покрасневшими глазами и плотно сжатые бледные губы, ввалившиеся щеки и безумный, тревожный взгляд. Вопреки обычаям, Мухин вышел к посетителю в домашнем халате и тапочках.
Князь прошел через комнату, не слышно ступая по персидскому ковру своими мягкими домашними тапочками, и опустился в кресло, напротив сыщика.
— У вас для меня хорошие новости? — нервно закусывая губу спросил князь.
Иштван замялся, он не знал как сообщить князю о ужасной пропаже, это ведь будет значить, что старик даже не сможет похоронить своего ребенка. Одному только богу известно, что с ней могут сделать, и для каких нужд ее похитили.
— К сожалению нет. — скорбно произнес Иштван.
Князь казалось не обратил внимания на интонацию и спросил:
— Значит плохие?
Иштван поднялся, и нервно теребя перчатки прошел до окна. Там остановился и обернулся:
— Ваша дочь пропала.
— Как опять?
— Вы меня неправильно поняли, князь, тело вашей дочери исчезло.
Тут видимо до князя дошло, смысл сказанных слов. Он вскочил всей своей грузной массой и закричал:
— Саша!
В комнату влетел адъютант и замер на пороге ожидая указаний.
— Немедленно доставить ко мне Лаврова! Этого жалкого постулата! Этого пройдоху! Он дал мне свое слово…