Чтение онлайн

— Остановка «Театральное училище». Там справа есть небольшое летнее кафе. Садитесь за столик и ждите. И помните, Ира, если вы будете не одна или опоздаете хотя бы на пять минут, мы не встретимся никогда. Ясно?

— Да-да, конечно.

Катерина вышла из троллейбуса минут за двадцать до встречи. Присела на ограду маленького газончика, надвинула на лоб старую Оксанкину бейсболку с надписью «Еттет». Отсюда все кафе — четыре столика с зонтиками и передвижной прицеп-прилавок «тонар» — просматривалось насквозь.

Милявская пришла одна. Взяла у продавца бутылку «фанты», присела за крайний столик. Выглядела она беспокойно — то и дело оглядывалась по сторонам, смотрела на часы. Потом достала из кармана телефон, куда-то позвонила. Судя по выражению лица, трубку никто не снял — журналистка раздраженно сунула сотовый в карман.

«Мне звонила, — подумала Катерина. — Ну, пора, наверное».

Но стоило ей сесть на хлипкий пластиковый стульчик напротив Милявской, как с двух сторон за столик подсели еще двое крепких мужчин. Все случилось так быстро, что Катерина даже не успела отреагировать, лишь чуть приподнялась на стуле.

— Не бойтесь, Екатерина Алексеевна, — сказала журналистка. — Это друзья.

Катерина вздрогнула, беспомощно оглянулась по сторонам. Боже, ну почему ее не могут оставить в покое!

Старший из мужчин сунул руку за отворот куртки.

«Ну точно — похищение!»

Она напрягла ноги, чтобы в случае чего быстро рвануться в сторону. Хотя, наверное, бесполезно.

Но вместо пистолета мужчина достал бордовую книжечку с серебряным тиснением, развернул.

— Я старший контроллер Анафемы Артем Чернышов. Это, — он кивнул на своего спутника, — контроллер Савва Корняков. Спокойнее, Екатерина Алексевна, вы под нашей защитой.

Секунду стояла тишина, потом Катерина громко, навзрыд, заплакала.

— Ну-ну, — сказал второй контроллер, — не плачьте, все уже позади.

— Господи, — не стыдясь слез, с нескрываемым облегчением сказала она. — Спасибо тебе! Спасибо, что есть еще правда на свете!

Она схватила Артема за руку, посмотрела ему в глаза:

— Вы, правда… настоящие? Чернышов чуть улыбнулся.

— Самые что ни на есть. «Сестринство Вечной Любви» у нас в разработке давно, не хватало только свидетельских показаний их мрачно-розовых делишек. Как я понимаю, вы готовы с нами сотрудничать?

Дело выдалось сложным. Только через два месяца Анафема смогла передать все материалы в суд. Обвинение с Екатерины Смысловой сняли, а вот сестры Распе — сами угодили за решетку. Ида и Александра ждали суда, изучая пухлые тома уголовного дела.

Оксана проходила курс психологической реабилитации. Сказать, чем он закончится, пока не мог никто, но врачи осторожно высказывались о «положительных тенденциях». Девушка уже перестала при виде матери отворачиваться к стене и молчать. Изредка она даже здоровалась с Катериной. Мужественная женщина держалась из последних сил, только непоколебимая уверенность в том, что дочь скоро станет прежней, спасала Смыслову. Валентин Павлович с удовольствием согласился сотрудничать, передал следователям все собранные материалы. Кстати, выяснилось, что Вичкявичус воспользовался его именем, чтобы втереться в доверие к Катерине. Сам глава детективного агентства ни о чем подобном и не слышал, пока ему не рассказали контроллеры. Вообще он принимал в делах Катерины самое деятельное участие.

«Не исключено, что у Оксаны скоро появится новый папа», — улыбнулся Корняков.

Он сидел в кабинете Артема, заканчивал отчет о деле «Сестринства Вечной Любви», старательно подбирая нужные слова. Очень хотелось разделаться с ним побыстрее — вечером он обещал заехать к Аурике.

Неожиданно открылась дверь, вошел старший контроллер, а вместе с ним — протоиерей Адриан и отец Сергий, личный духовник Даниила и Саввы.

Бывший десантник вскочил:

— Благословите, отец Адриан. Благословите, отец Сергий.

— Благословляю тебя, сын мой, — произнесли оба иерея почти одновременно и улыбнулись.

Корняков смутился — ему показалось, что смеются над его рвением.

— Садись, Сав. — Чернышов кивнул напарнику. — Есть разговор.

Сам он сел за стол, указав гостям на узкий кожаный диванчик. Корняков устроился на стуле, развернул его боком — так, чтобы одновременно видеть всех троих.

Как оказалось, священники хотели обсудить недавнее дело:

— …конечно, я читал ваш отчет, Артем. Там все четко и понятно. Но отчет отчетом, а личные впечатления тоже важны, — сказал протоиерей Адриан.

Отец Сергий согласно кивнул.

— Что ж, — Чернышов потер лоб. — Основное вы знаете. После того, как запуганная всеми Екатерина Смыслова отказалась иметь с нами дело, мы вышли на журналистку Иру Милявскую, которая якобы написала заказную статью в «Московском регионе». Но во время разговора с ней выяснилось, что она-то как раз сдавала честный материал, уже потом его переправил редактор. Сетринство неплохо подкармливало его, и он частенько обелял их делишки подобным образом.

— Да там полгазеты забито их рекламой! — не выдержал Савва.

— Реклама секты? — удивленно переспросил отец Адриан.

— Нет. У них же прикрытие есть — «Общество помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия». Очень популярная организация, кстати. Благотворительные деньги им отстегивали наперебой. А вообще — картина мерзейшая. Сестры Распе заманивали к себе женщин, которые только-только поругались с другом, развелись, ушли из дома. Им предлагали то, в чем они больше всего нуждались: утешение, защиту, спокойствие. И только тогда раскрывали все прелести однополой любви…

Лица обоих священников окаменели.

— …а потом успешно дурили головы, настраивая против родных и близких. Конечно, не всем нравилось, но Ида Распе — стихийный психолог и лесбиянка с большим опытом —старалась браковать таких заранее.

— То есть их успокаивали, а потом выставляли на улицу?

— Да, вроде того. Собрав кое-какие материалы, мы все-таки смогли встретиться с Катериной Смысловой, уговорили сотрудничать. Дальше стало полегче. Через два дня у нас на руках были довольно веские показания, косвенно подкрепленные документами. С ордером на руках мы поехали в «Детинецъ»…