Анабиоз
Шрифт:
Я еще раз внимательно осмотрел мост. Так и не уложенный асфальт, выцветшие конусы оградителей, каток, спутанные провода, кусок дырявого брезента…
Опа. Взгляд зацепился за них неожиданно и намертво. Опа-па. Сердце заколотилось с удвоенной силой, в голове моментально выстроилась схема.
Я резко повернулся к Марте и взял ее за плечи. Девчонка вздрогнула.
— Будет тебе свет с золотыми кренделями, — выдохнул я. — Зови людей!
Она неопределенно хмыкнула, хотела что-то спросить, но, наткнувшись на мой взгляд, не стала. Фыркнула и ушла, придерживаясь за бечевку. Я посмотрел в спину строптивой девчонке. Видимо, ей на самом деле нужно на ту сторону, раз молча подчинилась. Я развернулся и вышел на проезжую часть.
Вернулась она довольно быстро, привела человек десять. Когда я рассказал о своей задумке, осталось семеро. Включая меня, Марту и шашлычника.
— Если все получится, брат, я тебя за просто так накормлю. — Азиат оглядел гигантский пластиковый барабан с намотанным кабелем. — Нет, я тебе даже заранее сухой паек дам. Пропадешь, ну и шут с тобой.
Я снял очки и убрал в футляр. Попросил:
— Давайте поставим на ребра.
От этого предложения азарт у помощников поугас. Мужики на корточках полукругом расселись вокруг бобины.
— Да в ней тонны полторы, поди, — прикинул рыжий парень. Выглядел он крепче и здоровее остальных. — А еще сам кабель сколько весит.
Марта покачала головой и громко скомандовала:
— Взяли! Подняли! Или так и будем телиться?
Командный тон девчонки оказался эффективнее моих просьб. Трое мужиков зашли с одной стороны, уперлись руками в край барабана. Еще двое приспособили стальные прутья в качестве рычагов. Сама девчонка встала рядом со мной и толкнула тяжеленную бобину.
— И р-р-раз! — залихватски выдохнула она, будто всю жизнь работала прорабом на стройке. — И дв-в-в-ва!
Я налег. Почувствовал, как катушка под ладонями сдвинулась. Надавил еще сильнее. В глазах помутилось, но это было даже по-своему приятно. Пусть мутится! Главное, чтоб небесполезно! Это вам не могильные плиты из угла в угол ворочать!
— И р-р-раз!
Я надавил. Катушка уже шла сама собой, съезжая с плиты и опрокидываясь на ребра.
— Поберегись!
Мы разбежались в стороны, а барабан с глухим ударом встал на асфальт. Прокатился с полметра и замер.
— Крепим конец кабеля здесь, — велела Марта, которая, кажется, уже сжилась с ролью руководителя. — А потом пробуем разогнать и отпустить. Если повезет, эта хренотень до того конца докатится.
— Ну. И что потом-то? — спросил рыжий, щерясь. Кивнул на толстый кабель: — Сама по этой ниточке пойдешь? Или хахаля своего пошлешь?
— Сама пойду, — без улыбки ответила Марта. Посмотрела на меня и добавила: — И не завидуй. Завидок не хватит.
Мужик выругался себе под нос, сплюнул, но возмущаться не стал, потащил конец кабеля, чтобы примотать к столбу.
— И покрепче, — крикнула вслед Марта. — А то хренотень здоровая: дернуть может.
Когда все было готово, мы устроили перекур перед решающим рывком. Азиат, как и обещал, собрал в рюкзак нехитрый сухпай, добавил две баклажки воды и вручил мне.
— Готовы? — спросила Марта, оглядывая мужиков. — Не халявим. Толкаем изо всех сил. У нас только одна попытка.
— Дык, вон еще сколько этих катушек-то, — хмыкнул рыжий. — Попытки еще будут.
— Ага, только места свободного больше может не быть. Смотря как покатится, — отрезала Марта. — Так что напряглись и вперед!
Я уперся в шершавое ребро барабана. На счет «р-р-раз» толкнул. Потом еще. И еще. Тяжелая катушка поначалу шла очень медленно, и мне уже стало казаться: не то что через мост не перегнать… до середины не докатится.
Но вскоре махина стала понемногу разгоняться.
Пот градом тек со лба, противные капли катились по шее и спине. Мышцы вздувались, едва не рвались от напряжения. Ноги проскальзывали, несмотря на то, что под подошвами был сухой асфальт…
— Давай-давай-давай-давай! — доносился откуда-то сбоку голос Марты.
Шаг, другой, третий… Десятый… И вот мы уже бежим за набравшей обороты бобиной, с хрустом сминающей на своем пути мелкие камешки, щепки и прочий мусор. А под ногами остается черная змея кабеля…
— Стоп! Всё!
Крик заставил меня вздрогнуть и тряхнуть головой. Капли пота слетели с волос, я сбился с шага и остановился. Рядом притормозили разгоряченные мужики, глядя вслед катящемуся прямо по центру моста барабану с разматывающимся кабелем.
— Пошла, — выдохнул шашлычник.
— Не сглазь, — просипел рыжий.
Бобина стала забирать правее, я затаил дыхание. Сглазили!
Только бы не врезалась в машины раньше времени! Только бы прошла мост… Хрясь!
Катушка наскочила на выбоину, выровнялась и через несколько секунд скрылась из виду.
— Докатилась, что ли? — с надеждой спросил шашлычник.
— Ну, — отозвался рыжий. — Вон мы ее как раскочегарили-то.
Некоторое время висела тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечика из-под моста.
— Давай, брат, — наконец, подбодрил меня шашлычник. — Если разведаешь путь и вернешься, героем будешь.
Он сказал это без иронии, и от простых слов повеяло холодом. В другой ситуации такая фраза прозвучала бы либо наивно, либо насмешливо. Сейчас — жутковато.