Аманда
Шрифт:
— Что ты здесь делаешь?
Слава Богу, что гром заглушает все звуки.
Лесли подняла глаза на красивое грубоватое лицо, озаряемое вспышками молнии. По нему стекали струйки воды.
— Осторожно, ты сломаешь мне руку, болван!
— Я тебе шею сверну, если не скажешь.
— Тише! Хочешь, чтобы они нас услышали?
— Кто?
В свете молнии глаза его вспыхнули серебром. Удар грома заглушил его яростный голос.
— Они. Отпусти меня, Салли. Я должна…
Он схватил ее за плечи, с силой встряхнул.
— Ты никуда отсюда не двинешься, пока не объяснишь мне, кто ты такая и что здесь делаешь. Я не шучу, Лесли. Я хочу знать правду, и ты мне ее скажешь. Сейчас.
За последние несколько недель Лесли успела достаточно хорошо узнать этого человека. Легче свернуть голыми руками вековой дуб, чем переубедить в чем-то Салли, пока он сам этого не захочет.
— Вот и в книгах героиня всегда доверяется не тому человеку.
Салли выглядел одновременно изумленным и разъяренным, если такое сочетание вообще возможно. Снова с силой встряхнул ее за плечи.
— Черт побери, если ты мне не скажешь…
Драгоценные секунды уходят, напомнила себе Лесли. Она оставила иронию.
— Хорошо-хорошо, я расскажу тебе, кто я такая. Только давай двигаться, и побыстрее.
Пока они шли, она все ему рассказала.
Аманда высвободилась из рук Уокера, с трудом поднялась на ноги.
— Он был там. Я его видела. Это был он.
Уокер тоже поднялся, но не подошел к ней.
— Ты не могла видеть Брайана в «Славе» после девяти вечера, Аманда. Я сам не сразу вспомнил. Мне это пришло в голову всего несколько минут назад. В тот вечер начала жеребиться одна из любимых кобыл Брайана. Она находилась тогда у нас, в «Козырном короле». Роды проходили тяжело, и мой отец вызвал Брайана. Он приехал около девяти вечера. Мы трое, вместе с ветеринаром, всю ночь провели на конюшне. Брайан уехал уже после восхода солнца.
Прислонившись к куче сена, Аманда не отрываясь смотрела на него.
— Его здесь не было?!
— В ту ночь, когда Кристин уехала, нет.
— Но тогда… — Аманда на секунду закрыла глаза, снова открыла их, растерянно глядя на Уокера. — Тогда, значит, это был…
— Джесс. При тусклом освещении да еще в шоке ты приняла Джесса за Брайана.
— Но почему? За что Джесс так избивал Мэтта?
— Из-за твоей матери-потаскушки.
Оба рывком обернулись на резкий голос. Из тени вышла Мэгги с револьвером в руке. Прицелилась с видом человека, которому не впервой пользоваться огнестрельным оружием. На лице ее застыла улыбка.
Аман да похолодела.
— Мэгги! Я… не понимаю.
— Вижу, что не понимаешь. Не двигаться, Уокер.
Уокер сделал инстинктивное движение, пытаясь заслонить Аманду от револьвера Мэгги и от ее ненависти, но тут же замер, понимаая, что Мэгги застрелит их обоих, если не выполнить ее приказ.
Аманда не отрывала глаз от Мэгги.
— Вы меня ненавидите… За что?
— Я думала, ты уже догадалась, за столько-то времени. — На лице Мэгги была все та же застывшая ледяная улыбка. — Это же так очевидно. Ну подумай о том, что ты видела.
— Вы имеете в виду, что… что Джесс избивал Мэтта Дарнелла?
Мэгги кивнула.
— Как ты считаешь, почему он это делал? Виктор ведь сказал тебе о романе между Кристин и Мэттом. И ты видела, как Джесс бил Мэтта до смерти.
Аманда содрогнулась.
— Тот… череп… те останки…
— Это Мэтт. Я похоронила его в ту же ночь. Потом собрала все его вещи и сожгла их. Надо же было защитить Джесса. Я не могла допустить, чтобы его отняли у меня. — Губы ее скривились в горькой усмешке. — Правда, он никогда мне и не принадлежал, но я не могла потерять его.
— И все-таки я не…
— Твоя мать-потаскушка пыталась отнять его у меня. Конечно, она делала вид, будто это не так. Но я-то видела, что она не сводит с него своих бесстыжих глаз. Она знала, что он все еще сходит по ней с ума. Она это знала. Поэтому стала спать с Мэттом, только для того, чтобы помучить Джесса. Чтобы наказать его. Она и довела его до убийства.
Что-то начало проясняться в голове у Аманды.
— Вы хотите сказать… что моя мама и Джесс… Но этого не может быть…
— Ну и медленно же до тебя доходит. Хочешь, чтобы я это сказала вслух? Ты дочь не Брайана, а Джесса, Аманда.
— Мэгги!
Джесс, вымокший до нитки, вошел в желтую полосу света. В первый раз за все время он выглядел по-настоящему больным. Сначала он испытующе взглянул на Аманду, потом перевел взгляд на Мэгги.
— Как ты могла!
Мэгги рассмеялась резким, пронзительным смехом.
— А ты что, думал, я ни о чем не узнаю, Джесс? О тебе и о Кристин… Сначала я только подозревала, я догадывалась, когда это произошло. В то лето, предшествовавшее рождению Аманды. Ты тогда почти не прикасался ко мне, и я поняла, что у тебя появилась другая. Но я и представить себе не могла… Она же была женой твоего сына, Джесс!
— Знаю. Все знаю. Ты что же, думаешь, я не знал, что погубил свою душу и буду гореть за это в аду?
— Так почему же? Почему? Что она дала тебе такого, чего я не могла дать?
— Мэгги, ты не понимаешь. Я не выбирал. — Джесс кинул горький мученический взгляд на Аманду, потом снова обернулся к женщине, которую предал. — Я не хотел этого. Так получилось. В тот день мы остались в доме одни, и это произошло.
Губы Мэгги дрогнули.
— В твоей постели?!
— Нет. Мэгги, послушай…
— Значит, у нее? В ее супружеской постели?!
— Не важно. — Джессу, по-видимому, совсем не хотелось говорить об этом, тем более обсуждать интимные подробности, но он хотел успокоить Мэгги. — Мэгги, это произошло всего один раз, клянусь тебе. Только один раз.
— И за этот один раз ты сумел сделать то, что Брайану не удалось за три года? Ты оплодотворил ее. Будь ты проклят!
— Но я не знал, что это мой ребенок. Только когда Аманда подросла, я понял.
Мэгги снова засмеялась высоким, пронзительным, нервным смехом.