Чтение онлайн

— Ланг стремится выиграть любой ценой?

— Нет, ему и прежде случалось проигрывать, но редко: все, что он выращивает, обычно выше всяких похвал. Но проиграв на этот раз, он сообщил моей маме, которая судила конкурс, что его соперник мошенничает. Помню, мама страшно разозлилась, заявила, что мистер Ланг не умеет проигрывать и что она даже не подумает расследовать его жалобу.

— И что же он?

— Постарайся запомнить: мистер Ланг прекрасно разбирается в людях, вдобавок он наблюдателен. — Она помолчала. — Сказать по правде, он любитель подглядывать и подслушивать. С поличным его пока не поймали, но все мы знаем, что это правда. Если перейдешь ему дорогу, он разболтает твои секреты всем и каждому, и люди узнают даже то, что ты старательно скрывал.

— И как же он отомстил тому сопернику со сливовым джемом?

— Своими глазами я этого не видела, но мне рассказывали, что на следующем собрании в школе Уильямсберга всем присутствующим показали слайды, на которых этот человек целовал жену директора. Одежды на обоих был самый минимум.

Майк невольно хмыкнул.

— Попробую угадать: твоя мать решила подробнее проверить тот самый джем.

— Именно! И обнаружила, что он содержит светлый ром, а это запрещено правилами. Мистер Ланг еще уверял, что сливы собраны с его дерева, но доказать это не удалось.

— Уж лучше бы этот Ланг любил подглядывать за хорошенькими девчонками или еще за кем-нибудь, — заметил Майк, подумав, что старик, сующий нос в чужие дела, может знать немало полезного.

— Никогда не слышала, чтобы он шпионил за девчонками. Но насколько мне известно, он не только смотрит, но и слушает. Мама говорит, своей жизни у него нет, вот он и следит за чужой.

— И никто в городе даже не попытался приструнить его?

— Ланги живут здесь со времен основания. Мы просто помним, что шторы надо задергивать поплотнее.

— Окна закрываем, а двери забываем запереть, — подхватил Майк и покачал головой. — Что еще он натворил?

— Однажды какой-то человек решил уговорить Макдауэллов сдать ему в аренду Мерлинс-Фарм. Отец Рэмзи сказал, что согласен, если арендатору удастся выкурить оттуда мистера Ланга. Бедняга даже не понял, что дядя Бенджамин шутит. Мама наотрез отказалась подробно рассказывать мне об ответных действиях мистера Ланга, но незадачливому арендатору пришлось бросить работу в школе права Уильяма и Мэри и перебраться в Мэн.

Сара помолчала.

— Но если уж говорить начистоту, мистер Ланг совершал и добрые поступки. Когда я была еще подростком, одна девочка сбежала из дома, и мистер Ланг знал не только ее убежище, но и причину побега. Девочку нашли, она рассказала всю правду, и одного из ее соседей посадили в тюрьму.

— Интересно, — заметил Майк. — Но неужели никто не пытался шпионить за самим Лангом?

— Пытались, а как же! Люк и Рэмзи чуть ли не все детские годы следили за мистером Лангом. Они прятались в кустах возле Мерлинс-Фарм и пробовали вести наблюдение, но старик обнаруживал их всегда, кроме одного раза.

— Надеюсь, Ланг никому не причинил вреда? — резким тоном спросил Майк, вспомнив о капканах.

— До этого дело не доходило. Он поднимал страшный крик, стоило кому-нибудь приблизиться к дому, да и собаки служили отличными сторожами. Все дети уверены, что мистер Ланг наполовину летучая мышь, поэтому у него прекрасный слух и ночное зрение.

— Наверняка и слух, и зрение у него острее, чем у большинства людей, ведь он почти всегда один.

— А ты знаешь о нем со слов своей бабушки? — спросила Сара, дождалась, когда Майк кивнет, и добавила: — Если она любила эту ферму, а Брюстер Ланг жил здесь, может, у них был роман.

Майк фыркнул.

— Бабуля рассказывала, что не могла без смеха видеть, как он таращится на нее, думая, что она ничего не замечает. И объясняла нам с Тесс: если бы ферма принадлежала ей, Ланг был бы у нее мальчишкой на побегушках.

— Мальчишкой? Она правда так говорила? А разве они не были ровесниками?

Майк припарковался под деревом, которое прозвал «Деревом девственниц», но на этот раз поставил машину так, чтобы ее не было видно с дороги.

— Бабуля часто повторяла одно и то же, поэтому многие ее рассказы я запомнил слово в слово. Мы с Тесс росли под вечные припевы о неблагодарности и предательстве всех местных жителей до единого. Лангу было всего пятнадцать, когда моя бабушка покинула Эдилин; ей в то время уже исполнилось двадцать два. Она любила повторять, что когда-нибудь вернется в Мерлинс-Фарм и Ланг станет ее дворецким, будет прислуживать ей. Она всегда считала его мальчишкой, который ей не ровня. Для нее он так и остался пятнадцатилетним. А ты уверена, что пройдешь через поле в таком виде?

Майк имел в виду бледно-желтое хлопковое платье Сары и ее итальянские босоножки из переплетенных ремешков.

— Если бы я надела джинсы с футболкой, ты был бы разочарован.

— Зато в них гораздо удобнее болтаться вокруг старой фермы.

Сара ответила ему многозначительным взглядом.

— Ну хорошо, — наконец сдался он, — ты права, я был бы до слез огорчен. — Он не улыбался, но вновь демонстрировал ямочку на щеке. — Следуй за мной и делай то, что я скажу.

— Слушаюсь! — деловито отозвалась она и рассмеялась, услышав, как Майк застонал в изнеможении.

Майк двинулся к ферме тем же путем, что и в первый раз, стараясь не оставлять следов. Один раз, когда им попалась болотистая низина, Майк перенес Сару через нее на руках. И не отпустил, даже когда вышел на сухую землю.

— Дальше я и сама пройду, — сказала она.

— Точно?

— Конечно. Пройду безо всякого… — Она вдруг поняла, что Майк дразнит ее. — Скажи лучше, где я значусь в списке женщин, с которыми ты заигрываешь ради информации, — до Эрики или после?

Майк шел вперед, не останавливаясь.

— Надо подумать. Могу поспорить, что кое в чем Эрика разбирается лучше тебя.

— Даже не сомневаюсь, — отозвалась Сара, следуя за ним. — С другой стороны, у меня… э-э… неплохая обучаемость.

— Сказала «а» — говори и «б», — наставительно посоветовал Майк, оглянувшись через плечо.

Майк пробирался через заросли травы, Сара шла следом и смотрела ему в спину. Перепрыгивая через вязкую грязь, он оборачивался и протягивал Саре руку, даже если ей предстояло сделать совсем короткий прыжок. Втайне она опасалась слишком быстро привыкнуть воспринимать его как опору.