Чтение онлайн

– А сколько ехать до Славянки?

– Три часа, - ответила она.

Я так и думала. Не ближний свет, конечно. Но все ничего, если бы у меня была возможность добраться прямо до поселка!..

Автобус тронулся с места, покрутился возле аэропорта и выехал на шоссе. Женщина кивнула на мои сумки:

– Из Москвы, наверное? В гости едете?

Из сумки-тележки, что стояла у меня в ногах, выступали углы коробок с вафельными тортами. На коленях я держала хозяйственную сумку с конфетами. Сквозь мелкие ячейки синтетической сетки проглядывали разноцветные фантики карамелек. Они источали слабый, но ощутимый кондитерский запах.

Я поспешила утвердительно кивнуть и выдала легенду, что вчера придумала для Ивана:

– Да, к родным!

Женщина сказала с легкой завистью:

– Вот они будут рады! Тортики, конфеты... Такого у нас днем с огнем не сыщешь!

Я удивилась, что в Славянке нет в продаже обычных вафельных тортов и карамелек. Но солгала:

– Я знаю. Тетушка моя жаловалась...

А как иначе? Ведь по-другому не объяснишь, почему я везу несколько килограмм сладостей!

– Да уж, - вздохнула женщина.
– У нас и крупы-то порой не купишь! Мои девчонки гречку раз в год видят!

Я взглянула на ее дочерей. Запах и вид конфет ввергли их в смятение. Они растерянно смотрели то на сумку, то на меня. Они суматошно перешептывались. Они морщили носики и раздували ноздри: усиленно вдыхали карамельные ароматы. В конце концов, одна близняшка не выдержала, сползла с сиденья и неуверенно шагнула ко мне. Автобус качнуло на повороте. Девочка пошатнулась.

– Катя, сядь на место, упадешь!
– схватила ее за руку мама.

Маленькая Катя не слышала ее. Она потянулась к сумке и робко дотронулась до нее пальчиком. В ее взгляде смешались изумление, восхищение и горячее желание отведать карамелек...

'О боже!
– ужаснулась я.
– Похоже, она таких конфет никогда в жизни не видела!'

По всей стране в те годы власть трубила о достижениях развитого социализма. Для меня сейчас цену им назначал взгляд несчастной малышки в простеньком ситцевом платьице. Она смотрела на дешевые московские карамельки, как на невиданное сокровище.

Грош была цена этим достижениям, два пятьдесят за килограмм!..

– Подставляй ручки, Катенька!
– весело скомандовала я. И открыла сумку.

Девочка просияла и протянула мне сложенные лодочкой ладошки. Я насыпала в них горсть конфет.

– Ух ты-ы!!
– Малышка была счастлива.

– А мне, а мне!!
– закричала ее сестренка, вскочила с места и протянула мне ручонки.

– Да что же это такое! Нина, как не стыдно!
– возмутилась ее мама и загнала обеих близняшек на сиденье.
– Попрошайки какие!
– Она виновато посмотрела на меня.

– Это не стыдно, - сказала я, угощая конфетами готовую заплакать маленькую Нину.
– Детям ведь иногда очень-очень нужны карамельки! Да, девочки?

Близняшки не отвечали. Они, высунув язычки, сосредоточенно разворачивали яркие фантики.

Я стала смотреть в окно. К шоссе с обеих сторон подступал густой лиственный лес. Вдоль опушки над высокой травой кое-где висели клочья тумана.

'Сыро...
– с тревогой думала я и уныло шевелила пальцами ног в босоножках.
– В такую погоду только в резиновых сапогах в лес ходить!'

Прошло два часа пути. За это время пару раз моросил дождь. Я обратила внимание на то, что шоссе стало почти пустынным. Очень редко навстречу проезжали грузовики. Попутных же машин ни впереди автобуса, ни сзади видно не было. К концу рабочего дня автомобильное движение в Славянку замирало. Это встревожило меня. 'О каких попутках говорил Иван?
– думала я.
– Где он их здесь вечером видел?! Не пришлось бы в лесу ночевать!'

Наконец, мы подъехали к КПП. Он представлял собой всего лишь широкий дощатый навес у дороги. Под ним стояли двое солдат с автоматами, рядом прохаживался высокий офицер. Завидев наш автобус, он лениво стянул с головы фуражку и небрежно ею помахал. Водитель припарковал автобус возле навеса, и солдаты вошли в салон.

– Документики предъявляем, граждане!
– громко распорядился один из них, здоровый парень с широким рябым лицом. Другой, смуглый, смахивающий на цыгана, строго вглядывался в лица пассажиров. Люди полезли в сумки и карманы за документами.

Через пять минут солдаты вывели меня из автобуса. Рябой парень держал в руках мой паспорт.

– Что же вы, москвичка Платонова, - широко ухмыляясь, начал он, - пропускной режим нарушаете? Приморской прописки нет, а следуете в закрытую зону! Будем сейчас разбираться!..

Похоже, он был настроен на игривую и долгую беседу. Может быть, хотел пофлиртовать. Или поиздеваться. Бог знает, что творилось у него в голове. Но 'цыган' прервал его:

– Как билет на автобус достала? С какой целью в Славянку едешь?
– резко спросил он.

Хитрить с ними не имело смысла. Солдаты действовали уверенно, они явно поднаторели в своем деле. Один-два конкретных вопроса - и меня уличат во лжи.

Я рассказала им все как на духу. Мой парень отбывает наказание в колонии. Свиданий нам не положено: не успели расписаться. Поэтому разрешительных документов на проезд в запретную зону у меня нет. Я о ней попросту не знала. Ехала наобум. Но в самолете...

– А зачем?
– отрывисто спросил 'цыган'.

– Что?..
– не поняла я.

– Зачем поехала?
– Он смотрел на меня испытующе.
– Даже если доберешься, все равно своего не увидишь!

– Если доберусь, увижу!
– Мой голос зазвенел.
– Я люблю его! Он меня ждет! Мы тоскуем друг без друга, два года не виделись...

Эти простые слова возымели на солдат непредсказуемое действие. Ухмылка на лице рябого здоровяка сменилась рассеянной улыбкой. Строгий взгляд 'цыгана' смягчился. Солдаты переглянулись. Я видела: они были готовы посадить меня в автобус. Потом здоровяк обернулся и посмотрел на офицера. Тот вышагивал возле навеса и посматривал в нашу сторону.