Чтение онлайн

Всего этого я не знала. Зато помнила мамины предостережения.

Я не знала, что делать. Мне хотелось примерить драгоценность. Никогда еще в своей жизни я не носила золотые украшения с бриллиантами!

– Put it on! (Надень!) - попросил он. У меня не было сил отказаться. Я достала кольцо из коробочки и надела его на безымянный палец правой руки.

– It fits me well, David! (В самый раз, Дэвид!) - слабо улыбнулась я, любуясь искрящимся бриллиантом.
– Thank you! (Спасибо!)

На следующий день он улетел в Сан-Франциско. 'Мама будет рада моему счастью', - сказал он мне на прощанье...

***

Через две недели я шла на встречу с Дэвидом с твердым намерением рассказать о своем обмане. Мне предстояло пройти тяжелое испытание. Я представляла, как он бросает мне в лицо страшные слова. Видела его гневные слезы. Сжатые в больной ярости кулаки... Мне было страшно. Но я должна была через это пройти.

Дэвид, как всегда, ждал меня у гостиницы 'Интурист'. Рядом ним стоял импортный чемодан из перламутровой кожи. Похожий был у моей мамы, она купила его во Франции. А больше я никогда и ни у кого таких не видела.

– This is for you, Monica, dear! (Это тебе, Моника, дорогая!) - радостно улыбаясь, указал Дэвид на чемодан.
– Let's take it to your house, and you'll see what is inside! And then let's go to the restaurant! (Давай отвезем его к тебе домой, и ты увидишь, что внутри! А потом поедем в ресторан!)

Я заглянула в его сияющие глаза и напрочь лишилась мужества. Намерение объясниться оставило меня. Я c трудом пролепетала:

– My parents are at home now. I want to leave it at Olya Platonova's apartment today. (Сейчас родители дома. Пусть он у Оли Платоновой сегодня побудет.)

Когда мы подъехали на такси к моему подъезду, я собралась с силами и ровным голосом произнесла:

– David, let the driver go. Wait for me over there (Дэвид, отпусти водителя. Подожди меня вон там.), - Я указала на сквер возле памятника Алексею Толстому.
– We need to talk seriously. (Нам нужно серьезно поговорить.)

Он почувствовал неладное, изменился в лице. Но ничего не сказал и вышел из такси вместе со мной.

Дома я раскрыла чемодан и ахнула. Там лежало шикарное белое свадебное платье. Воздушная фата с жемчужной диадемой. Длинные белые перчатки. Кружевное нижнее белье. Тончайшие чулки с подвязками. Изящные модельные туфли на высоком каблуке.

Дэвид одевал свою невесту к свадьбе.

Я растерянно погладила атласную ткань платья. Повертела в руках диадему. Взгляд упал на бриллиантовое кольцо на правой руке. При мысли о том, сколько все это стоит, у меня перехватило дыхание. Я захлопнула чемодан. Нужно все вернуть!

Но сначала я поговорю с Дэвидом.

Он ждал меня у памятника. Не глядя ему в лицо, я быстро подошла, взяла его за руку и усадила на скамью.

– David! (Дэвид!) - решительно обратилась я к нему.
– Do you want me to sing? (Хочешь, я тебе спою?)

Он удивился. Он не понимал моего странного поведения. Но все-таки кивнул. Я запела 'Подмосковные вечера'. На чистом русском языке.

Не слышны в саду даже шорохи,

Все здесь замерло до утра.

Если б знали вы, как мне дороги

Подмосковные вечера...

Пока я пела, его лицо вытягивалось и бледнело. Он все понял. Он знал, что такое настоящая русская речь. Бразильянка Моника не могла петь так, как это делала я.

Дэвид смотрел на меня широко раскрытыми от изумления глазами:

– You're Russian?! (Ты русская?!)

– Да!!
– выпалила я.

И одним духом выложила всю правду. Рассказала про настоящую Монику, про Мишку Ефремова, про наши авантюры, про Актрису. У меня только не хватило смелости назвать свой возраст. Когда я закончила, он схватился за голову и шепотом вскричал:

– It's a nightmare!! (Это кошмар!!)

То, что он сказал потом, ввергло меня в шок.

– Moni... (Мони...) - Он закашлялся.
– Olya! It will be very difficult to marry a girl from the USSR! The FBI, the CIA will stick. I'll have to give a lot of reports! What shall I do? (Оля! Мне будет очень трудно жениться на девушке из СССР! Прицепятся ФБР, ЦРУ! Придется давать много показаний! Что делать?)

Он совсем не думал о том, что стал жертвой моего обмана! Он ни в чем меня не обвинял! Его интересовало только одно: как обойти трудности при заключении брака с гражданкой СССР!

Я ничего не соображала.

Дэвид вскочил со скамейки и стал мерить широкими шагами площадку возле памятника. Захватив в горсть подбородок, он что-то бормотал себе под нос. Я сидела, безвольно уронив руки на колени, и с тревогой смотрела на него. Мой жених немного смахивал на сумасшедшего.

Так прошло несколько долгих минут. Наконец он подошел ко мне, глаза его горели:

– To hell with them! I will solve everything! We're going to get married, Olya! (Пошли они к черту! Я решу все вопросы! Мы поженимся, Оля!) - Он посмотрел в сторону моего дома.
– Do you live here? Come on, I want to meet your parents! (Ты здесь живешь? Пойдем, я хочу познакомиться с твоими родителями!)

Я никогда не видела его таким возбужденным.

Мне стало плохо. Я думала, что мое признание положит конец нашим отношениям. Что последнее объяснение и расставание с Дэвидом состоятся здесь, в присутствии одного молчаливого свидетеля - 'советского графа' Алексея Толстого! Но Дэвид решил по-другому. Теперь о моих играх узнают родители. Вот позорище-то!..

Я заставила себя собраться с духом. Пропади все пропадом, семь бед - один ответ! Я видела, как мама только что прошла в подъезд, вернулась с работы. Отец придет позже, и хорошо. Может, без него дело обойдется. Стыдно, конечно, показывать Дэвиду нашу пропахшую щами коммуналку с туалетом на кухне. Но - какая теперь разница!

Я провела Дэвида в квартиру, попросила подождать в коридоре и прошла в комнату. Мама еще не успела переодеться, на ней был строгий деловой костюм. Я с непривычной для себя робостью сказала: