Шрифт:
Айбек и Бахтияр выросли по соседству. А еще Айбек и Бахтияр были двоюродными братьями. Динамичная современная жизнь развела кузенов, социолога и следователя, по разным берегам. Впрочем, они всегда находили время встретиться.
Чопорный, изящный Айбек оправдывал имя, данное ему родителями, – Лунный властитель. Как Луна он высвечивал в темной ночи вершины гор, заглядывал в пропасти и находил искомое. Небрежного в одежде и манерах здоровяка и балагура, любимого родными и сослуживцами за незлобивость и безотказность родители назвали Бахтияром, или Счастливчиком. И не ошиблись. Разве же может быть несчастливым человек, умеющий находить ключи к сердцу любого человека? Их дедушка как-то сказал: «Соедини в одного человека Айбека и Бахтияра и получи идеального человека…».
Но мы знаем, что это невозможно. К мечте дедушки их приближала крепкая мужская дружба. Их соединенным усилиям никто не мог противостоять. В верности данного вывода братьям предстояло убедиться очень скоро. Так сложились обстоятельства.
***
Айбека в тот памятный вечер в музее села заинтересовали панорамы Нью-Йорка. В скором времени его, победителя международной программы грантов для соискателей степени доктора социологии ждал один из престижнейших американских университетов. Но мечты занимали в деловом расписании Айбека ничтожное пространство. Он закрыл закладку браузера с картинками Нью-Йорка. Молодой ученый задержался в тот вечер в музее больше обычного, чтобы завершить очередную монографию. В музейной тишине у него буквально вырастали крылья. Сторож музея Али ага одобрительно похлопал племянника по плечу. Айбек не без успеха бросил вызов местному истеблишменту. Самый молодой доцент университета, что располагался в областном центре, не скрывал своих амбиций: к 30 годам жизни стать самым молодым профессором университета.
Хвастовство для мужчин его родного села было обыденным делом и играло немаловажную роль клапана для спуска пара в котле страстей и инструментом воспитания молодежи на примерах успешных земляков.
Немного истории. Прадедушка Айбека и Бахтияра, которого звали в начале 30-х годов ХХ века по-свойски Ваня, прибыл в горное село из далекой России на помощь в строительстве коллективного строя. Сопровождавший его трактор «Фордзон-Путиловец» был самым весомым стимулом у представителей местного крестьянства – дехкан для вступления в коллективное хозяйство. Молодой механизатор женился на младшей сестре своего помощника из местных парней, ушел на войну, вернулся с медалями и без одной ноги, трудился до выхода на пенсию помощником счетовода колхоза и был похоронен с почетом на маленьком христианском кладбище рядом с большим мусульманским мазаром (кладбищем).
Старшая внучка Вани, Рукия, была бабушкой Айбека и Бахтияра и одной из немногих местных женщин, преподававшей математику в сельской школе. Два ее сына, отцы Айбека и Бахтияра, пошли по ее стопам. Айбек и Бахтияр решили пойти дальше: выше и глубже. И это у них получалось…
В село их прадедушку по другой, материнской линии с невольничьего рынка в священной Бухаре привез Хасанхан, глава одного из старых могущественных родов. Революция сняла с предка Айбека и Бахтияра цепи раба, возвысила до должности главного инженера коллективного хозяйства. Новые порядки революционной России подняли на гребень волны и других представителей низов. Вот только с немногими богачами (баями) знаменитого села советская власть ничего не смогла поделать. Старые роды находились под покровительством местных духов. Таким был основной вывод респондентов, у которых брал интервью молодой социолог. Вот что говорилось в вышедшей в областном издательстве нон-фикшн книге Айбека «Духи-покровители региона: единое прошлое народов Азии и Европы»:
«Главным женским духом-покровительницей в селе была Албасты, или Сары кыз (Желтая дева)… Старики моего родного села рассказывали на ее счет немало баек. Вот одна из них: «Повезли красноармейцы семьи баев-кулаков и их самих в далекую Сибирь. Везут на арбах через ближайший лес. Тот самый, где растет вечнозеленый местный можжевельник, – арча. Ближайшая железнодорожная станция в 30 километрах. Конвой песни поет. Вдруг лошадь красноармейца, что возглавлял колонну, остановилась. А потом поднялась на дыбы и понесла. Вслед за ней ускакали и другие лошади. Красноармейцы смогли их остановить только на окраине большого леса. Представитель правления колхоза, сопровождавший колонну, потом рассказывал: лошадей испугала Албасты; она предстала в образе громадной зеленоглазой женщины с желтыми волосами, длинными руками, заканчивающимися железными ногтями, и клювом из красной меди вместо носа. Прислали другой красноармейский отряд. Опять повезли кулаков и их семьи. Через другой лес. И снова лошади испугались. Командир развернул тачанку и нажал на гашетки верного пулемета «Максим». Пули принялись косить листву и ветки, впиваться в стволы деревьев, но Албасты как стоит на месте, на дороге в лесу, так и стоит. Главный красноармеец вытащил шашку из ножен и принялся рубить Албасты. Шашка свистит по воздуху, но Албасты не берет. Плюнул командир на землю и приказал: «Пусть живут, мироеды, все равно у них ничего не осталось. Баба-Яга заступилась за них. Умрут с голода, вши их заедят…наберем числом в соседнем селе…».
Старик, что рассказывал эту байку, добавлял от себя, что когда-то давно основатель села нашел драгоценный гребень Албасты на берегу горной речки. И Албасты подчинилась ему: «Превратившись в красавицу, Албасты соблазнила своего повелителя и родила ему пять сыновей. Они и являются основателями пяти самых старых родов нашего села. Кому как не Албасты, было-то вступиться за своих потомков…», – сказал старик и погладил свою белую бороду…».
Насколько легенды знаменитого села были близки к жизни, трудно сказать. Имела место и байка, очевидно, более близкая к жизни. «Собрал старый Хасанхан золото. Его припасли на черный день главы богатых родов. Понес тяжелый мешочек секретарю сельсовета. Тот обещал все решить. И решил. Командир красноармейцев уехал довольный…». Это тоже из рассказов стариков знаменитого села.
Кстати. В большинстве своем представители старых родов имели светлые волосы и светлые глаза. Кто-то эту особенность связывал с генетическим наследием Албасты, или Желтой девы. А другие рассказчики резонно замечали, что представители старых родов, испокон веков жившие в благодатном горном селе, есть потомки одного из арийских племен. Они давным-давно держали путь в Северную Индию из Гипербореи. В некоторой части своей арии остались здесь. Они почти не имели родственных связей с теми, кто пришел в старое село потом, через века…
Прошли века. Каменные усадьбы старых родов развалились. Как и глинобитные мазанки новых родов. Волей судеб все семьи оказались опять по соседству. Но уже в современном колхозном поселке, что в котором стены домов возвели из жженного кирпича, а крыши накрыли шифером. Айбек влюбился в младшую дочь Мурадхана – нынешнего главы самого старого рода. Золотоволосая и сереброглазая Севарахан симпатизировала молодому соседу – высокому чернобровому, черноглазому парню, сделавшему завидную научную карьеру в свои 28 лет.
Конец ознакомительного фрагмента.