Альсара
Шрифт:
— Ты признал себя виновным, и теперь ты понесёшь наказание! — Райан заговорил громче. — Яков, ты меня слышишь. Знай. Когда-нибудь я приду за тобой. — Райан говорил своим громогласным с железом голосом, не слушая, как Джерри Пирм его перебивает, пытаясь запугать.
Но омикронцы полностью взяли в осаду здание. Все, кто находился внутри, теперь были под прицелами могучих пулемётов конкистадоров.
— Ты не знаешь, на кого напал. Ты даже не представляешь, какой я могущественный. — Похоже, Джерри полностью уверовал в свою святость и бессмертие.
— Я приговариваю тебя к смерти. Привести приговор в исполнение, — сказал Райан.
Маршал подошёл в упор к барону, он вынул пистолет "Истязатель" и расстрелял в упор тучную тушу Джерри Пирма. Всё вокруг забрызгало кровью и оторванными конечностями. Рыхлое тело барона превратилось в месиво, а его куски лежали вокруг. Только страх застыл в ещё неповреждённом глазу Пирма. Он не верил в свою смерть. А Райан не останавливался, он вливал свинец в уже мёртвое тело барона.
Но потом словно забылся. Райан сделал пару шагов и сел. Прямо посреди поражённого этой наглостью зала, окружённого омикронцами. Райан сел и смотрел сначала вперёд, а потом вверх. На стеклянный купол. Там ему казалось хорошо и светло. Даже в этот предсумеречный час. Он представлял, как Азия бежит ему навстречу, по пескам Омикрона. Как они обнимаются, и она почему-то плачет. Они так долго не виделись, и им так хорошо теперь вместе.
А там сверху и далеко на тысячи километров вокруг был огромный мир, который жил и радовался каждому дню. Каждому мгновению. Каждому лучику солнца. Он жил и не знал о Райане. Миру было всё равно, что Азии больше нет. Райан ненавидел этот мир за то, что он может радоваться, когда её больше нет. Но ничего не мог поделать, теперь ему придётся жить за двоих. Прожить жизнь за себя и за неё. И научить радоваться других, никогда, никогда не забывая о том, что случилось в тот день на Альсаре.
А там далеко где-то кто-то встречал рассвет. Где-то закрывались на ночь гигантские подсолнухи. И стайки колибри искали себе пристанища. Мирно цвели ивы-котики возле Омикрона и порхали бабочки. Ничего не изменилось в природе. Альсара встречала новый день, и радовалась, провожая старый.
Далеко-далеко лайнер — плаватель поднимался к орбите планеты. Покидающие её космические туристы остались с кучей впечатлений. Они даже не ожидали, что погруженная в революцию планета осталась такой тёплой и гостеприимной. Вдалеке их ждали собственные дома, тоже согретые родным солнцем, Альдровандой. Которая, уже 1026 лет согревала всё человечество на этом уютном островке в галактике без звёзд.
Конец.