Алмон
Шрифт:
– Может быть, нам с Ластений для тебя станцевать или спеть что-нибудь веселенькое? – приподняла идеально очерченную бровь Терр-Розе.
– Я имею в виду, тоска не в смысле, что скучно, а в смысле – вообще тоска. Знаете, о чем все время думаю?
– Мы не хотим этого знать, да, Ластения? Скажи ему, милая, что мы не хотим этого знать.
Сократ не обратил внимания на ее реплику.
– Я думаю об Алмоне.
– И… что ты о нем думаешь? – настороженно покосилась в его сторону Терра.
– Окажись он с нами, мигом бы выправил всю ситуацию.
– Ну, конечно, один Алмон выправит всю ситуацию!
– Да, Террочка, один Алмон способен выправить любую ситуацию.
– К сожалению, это невозможно. – На самом деле она, меньше всего желала встречи с вышеупомянутым офицером. Терра не хотела признаваться сама себе, что где-то в глубине сердца она боялась увидеть его снова. Просто боялась и не знала, почему.
– Терра, – Ластения оторвалась от докладов и подняла взгляд на королеву, – думаешь, Анаис действительно смогла бы уничтожить станцию?
– Ну, наконец-то! Хоть кто-то прислушался к моим словам! Разумеется, смогла бы! С ее-то потенциалом!
– Отличный план, – закивал Сократ, – главное – легко выполнимый. Просто отправиться на Марс, пойти во Дворец и забрать оттуда Анаис.
– Хорошо, я отпущу вас, но с условием: Нэскей вернется обратно сразу же, как только вы достигнете желаемого места, вернется в здравии и целости. Тебе, Алмон, я могу поверить на слово. Готовься, начинаю создание Вихря.
– Одну минуту.
Не отпуская Нэскея, Алмон скрылся во тьме и через мгновение вернулся. Одной рукой, как ребенка, он нес хрупкое, будто высохшее тело Анаис. Ее голова со спутанными тусклыми волосами, безвольно покачивалась на плече полуволка.
– Вот теперь можно отправляться.
– Алмон, а ведь ты был моим лучшим человеком. Даже представить себе не можешь, какяценил и уважал тебя, Алмон.
– Безмерно благодарен вам, Георг. Эти слова действительно многое значат для меня.
– Алмон, в чем я виноват перед тобой? Я же не сделал тебе ничего дурного, ты сам себе все это устроил.
– Да, знаю, я все устроил себе сам. О многом я горько сожалею, поверьте, о многом. Простите меня когда-нибудь, если сумеете. Нам пора идти.
– Куда хочешь отправиться? Опять на Землю?
– Нет, лучше на Сатурн.
– Интересно, почему?
– Там спокойно и солнечно, Анаис быстрее поправится.
Патриций посмотрел на безучастное лицо девушки.
– Алмон, она не поправится. Она отдала тебе свой рассудок, верно?
– Я постараюсь что-нибудь придумать. Как я успел понять, в мировой модели не существует необратимых процессов и конечных вещей. Создавайте Вихрь.
– Алмон, если ты сейчас же отдашь мне этого молодого человека и прекратишь вмешиваться в наши отношения с дочерью, клянусь, между нами всё будет по-прежнему, залечишь раны и вернешься в Организацию. Сейчас Спец. Штат действует без главы и еще какое-то время проработает, но ты понимаешь, бесконечно так не может продолжаться. Организации нужен глава, нужен ты, я никем никогда не смогу тебя заменить, Алмон, тебе нет равных. Я последний раз тебя прошу, давай все вернем на свои места, ведь было же лучше.
– Сожалею, Георг, слишком многое успело измениться.
– Алмон, на одной чаше весов – Организация, Империя Дворец и я, а на другой – что?
– Мой друг.
– Какой друг, Алмон? Этого своенравного ребенка ты называешь своим другом? Какие у вас могут быть общие темы для разговора? Ты же старше ее раз в триста и во столько же раз умнее. Алмон, если ты ее любишь, поверь, я буду рад отдать ее тебе, когда она подрастет и ни к чему нам такие конфликты.
– Владыка, – печально усмехнулся Алмон, – отправляйте нас на Сатурн, иначе сейчас я прокушу этому молодому человеку не плечо, а горло.
На губах Георга возникла тонкая, как лезвие улыбка.
– А не желаешь ли отправиться прямиком во дворец Аргона и Олавии? Они славятся своей добротой и гостеприимством.
– Послушай, Дракула, – Палач почти бежал за быстро идущим по коридору вампиром, – извини меня, сказал, не подумав, да пропади они, эти путешествия! Никуда больше не поедем! Если хочешь, до смерти из Дворца не выйдем!
– Отцепись! – цедил сквозь сжатые зубы вампир. – Чего пристал! Знать тебя не желаю!
– Дракула! – крикнул молодой человек. – У меня же нет тут никого, кроме тебя! Понимаешь?! Нет!
– Если Нэскей не появится во Дворце к утру, я уничтожу Сатурн, разнесу его на клочки вместе со всеми вами. Не забывай, что время на планетах идет по-разному. Дай мне слово офицера, Алмон, что вернешь его.
– Я больше не офицер, Владыка, я сам себя отправил в отставку. Я верну его.
– Ну, что ж… – Патриций посмотрел на Нэскея. – С тобой ничего не случится, сынок, все будет в порядке, обещаю тебе.
«Сынок? – вспыхнуло перед глазами Алмона. – Сынок?!»
И в этот миг в затхлой тьме серой обители замелькали синие молнии зарождающегося Вихря.
Дракула с Палачом сидели в Большой Каминной и пили вино в честь своего окончательного примирения. Дракулу быстро одолел хмель, и он снова погрузился в уныние. Он мрачно смотрел в свой бокал и, видимо, разглядев там что-то не то, мрачнел все больше и больше. Палач старался так и сяк, но вампир на контакт не шел.