Алмон
Шрифт:
– Потрясающе, – саркастически усмехнулся Дракула, – ты прирожденный оратор!
– Сам тогда что-нибудь скажи.
– Не хочу я ничего говорить! Я мёрзну!
Воцарившуюся тишину нарушали лишь отдаленные раскаты грома. «Нептунцы и нептунки» напряженно смотрели на пришельцев и не верили в «дружественный визит». Тут внимание Дракулы и Палача привлекла пара богато одетых мужчин, пробиравшихся сквозь толпу. Они призывно махали руками. Спускаясь по символическому трапу, выполнявшему скорее декоративную роль, Дракула умудрился четыре раза поскользнуться, но Палач всякий раз во время его подхватывал, предотвращая падение. Встречающие препроводили гостей к наземному темно-синему автомобилю. В салоне воздух оказался сухим и свежим.
– Простите за небольшое опоздание, – застрекотал официальный представитель правительства Нептуна, представившийся Добуром, – дело в том, что нас задержала Сплошная Полоса Дождя, а через нее очень трудно пробраться. Сейчас мы доставим вас в самолучшую гостиницу…
– Там сухо? – бесцеремонно перебил озабоченный грядущим ревматизмом Дракула. Вообще-то он думал, что их отвезут прямиком во дворец Нептуна, гостиница, даже «самолучшая», уже показалась оскорблением.
– О, да, конечно! Я понимаю, у нашей планеты своеобразный климат, но вы не беспокойтесь, все предусмотрено и приспособлено к желаниям наших высочайших гостей!
– Должно быть, в этой гостинице не более трех комнат! – недовольно проскрипел Дракула на ухо Палачу. – Большего количества высочайших гостей им вряд ли дождаться! Какое отвратное болото!
Автомобиль плавно подкатил к серебристо-стальному зданию, основная часть которого была сделана из стекла, что придавало гостинице сходство с аквариумом. Рассмотреть остальные пейзажи не представлялось возможным, они скрывались за белесой завесой дождя. На лице вампира медленно, но верно возникало страдальческое выражение. Палачу хорошо был известен этот дурной знак: теперь чересчур мнительному старику повсюду начнут мерещиться подстерегающие его болячки, еще могли начаться всевозможные обиды и подозрения в неуважении.
– Ну вот… вот и все, – в голосе вампира прозвучало мучение. – У меня падает давление! И начинает болеть голова! Вот здесь начинает, – он ткнул себя пальцем в лоб, – и вот тут! – Палец указал на правый висок.
Большеглазые хозяева не на шутку перепугались и едва ли не на руках вынесли Дракулу из машины. Прикрывая его от дождя двумя зонтами, они доставили вампира в вестибюль и усадили в кресло. Из-за Дракулы Палача обделили вниманием, ему даже пришлось выбираться из салона самому и без зонта бежать к входу. В сфере таких событий молодой человек подумал, что зря он поехал вместе с Дракулой, ведь старик любое увеселительное путешествие способен превратить в тягучий кошмар.
Многоуважемых гостей препроводили в роскошнейшие апартаменты, где Дракула с порога вызвал обслугу и потребовал красного вина, «дабы поднять давление».
– Простите, – тихо, словно боясь звука собственного голоса, произнес маленький большеглазый слуга, – мы не употребляем красных вин.
– Как? – хором удивились пришельцы. – А что же употребляете?
– Только белое… – еще тише прошептал он.
– Ладно, неси, – махнул рукой Дракула и развернулся к Добуру. – Когда осмотр водоема?
– Через два часа, если вас устроит.
– Устроит! – Дракуле хотелось поскорее вернуться на Марс. – Ступайте теперь, оставьте нас! Палач, ну-ка, помассируй мне затылок, а то как-то совсем нехорошо и слабость такая неприятная в коленях…
В Деревянную Столовую заглянул Аргон и застал вполне мирную беседу Терр-Розе и Сократа.
– Аргон, – привстал ему навстречу толстяк, – великолепные новости, мы нашли Анаис!
– Превосходно. Сократ, Олавия все еще никак не может придти в себя, ей не помешает подняться на Семинебесную Площадь. Быть может, вы захотите пойти вместе с нами?
– Семинебесная Площадь? – Терра взглянула на свои ладони, краснота спала, боль ушла. – А где это?
– Она находится практически на крыше дворца.
– Вид, должно быть, открывается дивный? Я с удовольствием пойду.
– Я с вами, хоть путь туда и не близкий.
Чтобы подняться на Семинебесную Площадь – одну из высочайших точек Сатурна, являвшуюся древнейшей королевской усыпальницей, требовалось преодолеть бездну высоких каменных ступеней.
Лишь на закате они ступили на открытую площадку, огороженную балюстрадами песочного цвета. Повсюду возвышались статуи богов и королей Сатурна выполненные столь искусно, что создавалась иллюзия присутствия живых людей. Статуи стояли ничем не укрепленные – на Сатурне не бывает сильных ветров.
У каждой планеты своя особенность: на одной это дождь, на другой солнце, на третьей глупость. А на Сатурне – исключительный, целебный воздух. Он сам по себе является необыкновенным лекарством. Дух планеты, словно живительный бальзам, вливаясь в каждую клеточку тела, обновлял ее, привнося покой и умиротворение в душу. А порой возвращал, казалось бы, безвозвратно утраченное: надежду и веру.
– Ты всё понял?
– Разумеется. Ничего сложного.
– Вот и хорошо.
Патриций отстраненно улыбнулся, а его глаза отчего-то стали совсем серыми.
Наземное авто разрезало узким длинным корпусом бесконечную стену дождя. Настроение Дракулы и Палача заметно улучшилось после отменного обеда и обильного винопития. Они подъезжали к берегам Океана, но чем ближе он становился, тем отчетливее, сильнее, даже в салоне, ощущался тревожный дух, почти осязаемое дыхание тайной смерти.
Когда вампир с Палачом увидели сам Океан, его свинцово-серые волны, насквозь изрешеченные дождем, тучи, налитые чернотою так, что казалось вот-вот лопнут, громадных птиц, выискивающих добычу в утробно ревущей стихии, им стало не по себе. Хмель мгновенно улетучился, оставив предостаточно места для страха перед природой.
– Интересно, каким образом мы увидим сокровищницу? – голос вампира предательски дрогнул.
– О! – с гордостью и преклонением перед Океаном ответил Добур. – В прозрачной лифтовой кабине вы опуститесь к самому дну…
– Ни за что! – замахал руками Дракула. – Немедленно возвращаемся обратно! Разворачивайте эту глупую повозку, мы уезжаем! Палач, скажи! Подай голос!
Но, подавленный окружающим пейзажем Палач молчал, глядя в окно, не зная, как поступить, чтобы уронить достоинство в собственных глазах с минимальными потерями.