Шрифт:
Избранное из творчества прошлого и настоящего
Латерман Овсей
Родился в Бердичеве в Украине в 1927 году, вырос и жил в Киеве. В 1949 году окончил Киевский политехнический институт. Работал главным специалистом-электриком в проектном институте , преподавал в Киевском политехническом институте.
Писать стихи начал в 1941 году. Печатался в периодических изданиях в Украине и в Германии, выступал на молодежных эстрадах с чтением своих стихов.
Встреча
Я встретил поезд из
Москвы,
Транзитом через Кельн
в Аахен,
И от хвоста до головы
В нем русский дух,
там Русью пахнет!
Мгновение-подать рукой,
Все близким, но далеким
Дышит,
И… неуемною тоской, идущей
от колес до крыши.
Открыл с улыбкой проводник
Заляпанные грязью двери,
И вот я к Родине приник,
Хотя в свидание не верил.
Друг другу руки жарко жмем
По-русски, по старинке
долго:
Ну что, ребята, как
живем,
Как там Москва-река,
как Волга?
Как дышите, и чем живет
Страна родимая Россия,
Что говорит простой
Народ,
Как мы или почти такие?
«Молитва Изкор»
Душою не кривлю, но я не знал
Ни сути службы ,ни молитв законы…
Но я таинства жизни познавал,
Когда она мне ставила препоны.
Впервые в Кельне на склоне лет,
Соприкоснувшись с древним ритуалом,
Почувствовал- во мне чего-то нет,
А это все признать- уже немало.
Шел праздник «Йом-Кипура»- полон зал,
Внимали люди страстному моленью…
И я там был и молча наблюдал,
Испытывая сердца напряженье.
И вдруг повисла в зале тишина,
И тихий голос зазвучал с повтором,
Он становился громче, он крепчал
Священною мелодией «Изкора».
Зал поредел и из него ушли
Все, чьи родители раденьем Бога- живы.
И голос кантора, возросший из тиши,
Звучал сильней, вытягивая жилы.
Я узнавал знакомые слова,
И память бередящие названья..
И в трауре склонялась голова,
И слышались незримые стенанья.
Я видел их, ушедших навсегда,
Нам отдававшим все еще при жизни.
В молитве назывались города,
Где нас - евреев умерщвляли при фашизме.
Меня душили едкий дым и гарь,
Страданья тех давних дней истории,
А в сердце бушевал огня пожар,
Нежданно ставшим печью крематория.
И я прощался с теми, кто ушел,
И мысленно твердил слова в «Изкоре»…
А кантор пел и в память песню вел,
Наполненную стонами и горем.
(Кельн, октябрь 1999)
Тредель- маркт
Я в Кельне не могу теперь без тределя-
Веселый гам, торговые ряды.
Что было нужно- то уже распродано,
А что не нужно- царство ерунды.
Старинные часы- давно без боя,
Турецкий медный хлам былых веков…
Здесь с продавцами мы, само собою,
Торгуемся, не тратя лишних слов.
Холсты с мазней, идущей за картины,
Плащи и брюки, брюки и пальто,
Следы красы- гнилые палантины,
И в паутине прошлого-манто.
Приборы, краны, фотоаппараты,