Чтение онлайн

Она отдернула руку, и пальцы закололо. Это еще что такое?

— Прошу прощения, — извинился Фламель. — Это побочный эффект… э-э… того, что вы называете магией. Моя аура, то есть электрическое поле, которое окружает тело, до сих пор заряжена. И реагирует на соприкосновение с твоей аурой. — Он улыбнулся, обнажив идеально ровные зубы. — Еще это может означать, что у тебя сильная аура.

— Какая еще аура?

Фламель молча прошел несколько шагов по тротуару, затем повернулся и ткнул пальцем в витрину. Там флуоресцентным светом было выхвачено слово «ТАТУ».

— Смотри! Видишь этот ореол вокруг слов?

— Ну вижу, — прищурившись, кивнула Софи.

Каждую букву очерчивал дрожащий желтый свет.

— Подобное свечение окружает каждого человека. В далеком прошлом люди видели его отчетливо и назвали «аурой». Это слово происходит от греческого слова, которое означает «дыхание». В процессе эволюции большинство людей потеряли способность видеть ауру. Но некоторые, конечно, до сих пор ее видят.

Джош с сарказмом фыркнул.

Фламель бросил взгляд через плечо.

— Это правда. Ауру даже сфотографировали русские изобретатели, супруги Кирлиан. [11] Электрическое поле окружает любой живой организм.

— И на что она похожа, эта аура? — спросила Софи.

Фламель постучал пальцем по витрине.

— Так и выглядит: ореол вокруг тела. У каждого аура своя, она разного цвета, разной силы. У одних свечение устойчивое, у других пульсирует, у кого-то оно повторяет контуры тела, а кого-то обволакивает, как одеяло. По ауре многое можно сказать о человеке: например, болен он или несчастлив, сердится или напуган.

— А вы тоже видите ауру? — спросила Софи.

К их удивлению, Фламель отрицательно покачал головой.

— Нет, не вижу. Перри иногда видит, а я нет. Но я умею проводить и направлять энергию. Это вы и видели сегодня — чистую ауральную энергию.

— Да, не мешало бы такому научиться, — заметила Софи.

Фламель бросил на нее острый взгляд.

— Будь осторожна со своими желаниями. Возможности просто так не даются, за все приходится платить.

Он вытянул руку. Софи и Джош подошли к нему вплотную. Невооруженным глазом было заметно, как у него дрожит рука. А когда Софи заглянула ему в лицо, то заметила в глазах красные сеточки сосудов.

— На использование ауральной энергии тратится не меньше калорий, чем на марафонский забег. Представь, что ты работаешь на батарейках. Вряд ли меня хватило бы надолго, если бы Ди не ушел.

— А Ди сильнее вас?

Фламель мрачно улыбнулся:

— У него бесконечная сила.

Сунув руки обратно в карманы кожаной куртки, он зашагал дальше по улице. Теперь Софи и Джош шли по обе стороны от него. Где-то вдалеке над крышами домов показался мост Золотые Ворота.

— Последние пятьсот лет он укреплял свою силу. А я в это время учился скрывать мою и вместе с Перенель пытался выжить. Ди всегда обладал могуществом, и я даже боюсь представить, на что он способен сейчас.

У подножия холма Фламель остановился, посмотрел по сторонам и резко свернул влево, на Калифорния-стрит.

— Давайте отложим вопросы на потом. Нам надо спешить.

— И давно вы знаете Ди? — не унимался Джош, решительно настроенный получить свои ответы.

Николя Фламель угрюмо ухмыльнулся.

— Джон Ди был уже зрелым мужчиной, когда я взял его к себе в ученики. Тогда я еще брал учеников, и многие мои подопечные стали моей гордостью. Я мечтал создать новое поколение алхимиков, ученых, астрономов, астрологов и математиков. Эти люди должны были сотворить новый мир. И Ди был, пожалуй, лучшим моим учеником. Так что можно сказать, я знаю его вот уже пятьсот лет, хотя в последние десятилетия мы встречаемся редко и случайно.

— А почему он стал вашим врагом? — спросила Софи.

— Из-за жадности, из-за зависти… и из-за Кодекса, «Книги чародея Авраама», — мрачно ответил Фламель. — Он долго за ней гонялся и теперь заполучил.

— Но не всю, — напомнил Джош.

— Верно, не всю, — улыбнулся Фламель и пошел дальше бок о бок с близнецами. — Когда Ди еще был моим учеником в Париже, он узнал о Кодексе. Я поймал его с поличным при попытке украсть книгу и понял, что он заключил союз с темными старейшинами. Я не хотел рассказывать ему о книге, и мы серьезно поспорили. В ту ночь он подослал ко мне и Перри первых убийц. Это были люди, и нам не составило труда с ними справиться. Но в следующий раз убийцы были уже не совсем люди. Так что мы с Перри взяли книгу, собрали скудные пожитки и покинули Париж. С тех пор он за нами и охотится.

Они остановились на перекрестке под светофором. Рядом троица английских туристов ждала зеленого света, и Фламель замолчал, быстрым взглядом предупредив Софи и Джоша, чтобы не говорили лишнего. Загорелся зеленый свет, и они перешли улицу. Туристы свернули направо, а Николя Фламель с близнецами — налево.

— И куда вы отправились из Парижа? — спросил Джош.

— В Лондон, — коротко ответил Фламель. — Ди почти поймал нас там в тысяча шестьсот шестьдесят шестом году. Он пытался наслать на нас стихию огня, и это дикое неразумное существо чуть не сожрало весь город. История называет это событие Великим лондонским пожаром.

Софи покосилась на Джоша. Они оба слышали о пожаре в Лондоне: проходили по мировой истории. Ее удивило собственное спокойствие: вот она слушает человека, который утверждает, будто ему больше пятисот лет, и вспоминает исторические события так, словно являлся их непосредственным очевидцем. И она ему верит!

Ди подошел к нам опасно близко в Париже в тысяча семьсот шестьдесят третьем году, — рассказывал Фламель, — и еще раз в тысяча восемьсот тридцать пятом, когда мы были в Риме и торговали книгами. Так уж случилось, что это стало моим любимым занятием, — прибавил он и замолчал, потому что они приблизились к кучке японских туристов, которые внимательно слушали гида под ярко-желтым зонтом.

Как только они оказались вне пределов слышимости, Фламель продолжил, вспоминая события полуторавековой давности так, будто это было вчера:

— Мы бежали в Ирландию, думали, что он никогда не найдет нас на острове на краю Европы. Но он и там нас разыскал. Ему удалось подчинить себе Силы и привести с собой Силу мора и Силу голода. Без сомнения, они шли по нашу душу. В какой-то момент он потерял над ними контроль. Голод и мор разбушевались на этой бедной земле. В тысяча восемьсот сороковом году Великий голод унес жизни миллиона людей. — Лицо Николя Фламеля помрачнело. — Сомневаюсь, чтобы Ди хоть на секунду об этом задумался. К человечеству он никогда не испытывал ничего, кроме презрения.