Алгебраист
Шрифт:
— Ага! — громогласно заявил Браам Гансерел, шествуя по полу широкой плавающей походкой, лениво отталкиваясь от потолка небрежными тычками одной из своих палок, как странно-грациозный, чтобы не сказать перевернутый вверх тормашками, прыгун с шестом. — Так-то лучше! Гравитацию начинаешь ценить по-настоящему, когда ее мало, верно, Дьюлбе?
Мажордом широко улыбнулся, хотя Фассин и знал, что тот уже десятки раз слышал от старика эту мудрость. Для свиты молодых наблюдателей это явно было в новинку, и они демонстративно расхохотались, ну просто до боли в боках, — как тут удержишься?
Три двойных диска парили над колоссальным извилистым каньоном в огромном ломте глубоко рассеченной тучи, похожей на выпуклый вал кроваво-красного снега высотой в сотню километров. Гораздо выше небо, состоящее из бегущих желтоватых потоков, на мгновения чередовалось с другим, светло-вишневым цветом, испещренным колючками звезд. Иногда по нему проплывала одинокая луна, будто мягкий коричневатый снежок. Строй летательных аппаратов заложил вираж, направляясь к кроваво-красному валу тумана, и исчез в нем.
Его ощущения изменились. Он почувствовал, как легко, без усилий, начинает воспринимать магнитное и гравитационное поля, радиоволны, потоки радиации, создававшие сложную картину среды, в которой он находился, — тысячи километров в диаметре и сотни в глубину, и он существовал среди всех этих силовых линий, наложенных на все еще доступное широкосветовое изображение и студенистую звуковую подкладку.
По-прежнему следуя за Паггсом, возглавлявшим тройку, они нырнули к огромному термоклину, появившемуся в поле их зрения километрах в десяти внизу.
Они погрузились в широкий вихрь относительной прозрачности, а потом в шквал воды со снегом. Затем нырнули еще глубже, пройдя полосу давления и температуры, где капли водяного дождя выбивали тяжелую дробь по поверхности их крутящихся двойных дисков, потом опустились еще и еще ниже — даже в широкосветовую темноту, к теплой водородной шуге, в которой диски двигались, как гигантские двухконусные раскидайчики, подпрыгивая, испуская пар, перемигиваясь мазерами.
«Ну, что скажешь, молодой Таак? Хорошо дома?»
«Необыкновенное ощущение, — согласился Фассин. — Значит, до базы… — он сверился с приборами внутренней навигации, — два экваториальных спутника и одна полоса вверх?»
«Да ладно, Фасс…» — начал Паггс.
«Значит, если я сделаю так…» — послал Фассин и направил свой двойной диск к диску Паггса. Паггс предчувствовал дальнейшее и заранее начал уходить назад и вверх. Машина Фассина словно рванулась к дистанционному судну другого наблюдателя, потом подалась назад и остановилась, чуть не долетев туда, где только что был диск Паггса. «…То тебе едва хватит времени, чтобы избежать столкновения», — рассудительно указал Фассин.
«Смотритель Таак…» — начал Браам Гансерел.
«Тогда как, сделай я что-либо подобное на другой стороне планеты, — продолжал Фассин, — на дальнем окончании всей цепочки спутников, с расстояния чуть ли не световой секунды и даже без всяких задержек на обработку сигнала, мы бы теперь оба слушали сообщения наших дистанционных аппаратов — в лучшем случае о том, что гарантийный ремонт после подобных действий не предусмотрен».
«Фассин, — вздыхая, отправил Гансерел. — Я полагаю, все мы знаем, что такое скорость света и диаметр планеты. И потом, эти дистанционные аппараты все же не совсем тупые, имеют кой-какую защиту. У них чрезвычайно сложная система, позволяющая избегать столкновений. Одно из устройств, на которое пришлось получать разрешение у твоих друзей из Шерифства, почти что… умное».
«Но если насельник ради смеха наведет на вас лазер? — спросил Фассин. — Просто чтобы посмотреть на вашу реакцию? Какая тогда польза от всех этих сложных систем?»
«Может быть, — добродушно предположил Гансерел, — не следует связываться с теми аборигенами, которые склонны действовать таким вот образом».
«Вот только именно они более всего склонны делиться интересной информацией, старик, а не засохшие, безобидные, но и бестолковые недоумки, которым ты только льстишь без всякой пользы», — подумал Фассин. Он пребывал в почти полной уверенности, что это осталось только мыслью. Теоретически в виртуальной реальности ты мог сказать что-то такое, что хотел только подумать, и люди всегда испытывали беспокойство на этот счет, но Фассин не настолько уж забыл дистанционную методику, чтобы его это и в самом деле волновало. Правда, Брааму Гансерелу пошло бы на пользу время от времени выслушивать не произносимые из вежливости мысли.
«Вполне может быть, главный наблюдатель», — вот все, что сказал Фассин.
«Гмм. Ну что, выходим?»
Они вернулись в реальность дистанционной базы в глубине Совместного комплекса на Третьей Ярости, моргая на свету, пока техники помогали им отстегнуться от кресел. Потом они скинули с себя полусферы ядерно-магнитных резонаторов, стащили наушники и простые черные бархатные шоры, принялись потягиваться и разминаться, словно экспедиция длилась бог знает сколько, а не какой-нибудь час при соотношении времени один к одному.
Паггс вытаскивал пальцы из двух последних мягких наконечников, соединявших его с тонкими пневмотрубками, которые не только фиксировали его движения, но и не давали упасть с сиденья, если он совершит какой-нибудь особенно резкий кульбит.
Гансерел лежал с закрытыми глазами и глубоко дышал, пока техники отсоединяли его от установки.
Паггс оглянулся.
— Ну, мы тебя хоть чуть-чуть убедили, Фасс?
— Вы меня убедили в том, что дистанционный метод сегодня гораздо проще, чем в прежние дни. — Фассин поднялся с сиденья, оттолкнувшись одним мизинцем, и мягко поплыл по направлению к полу. — Я мог поверить вам и на слово.
— Итак, ты получил только один из трех интересовавших тебя томов, молодой Таак, — сказал Гансерел.
Фассин проводил весьма конфиденциальное совещание на техническом складе вблизи ангара вспомогательных кораблей. Гансерел предлагал собраться в его покоях, но втиснуть туда полковника не было никакой возможности. Присутствовали Фассин, Гансерел, Паггс и полковник Хазеренс. Фассин хотел, чтобы они узнали столько, сколько знает он, — или хотя бы столько, сколько, по его мнению, им следовало знать, — о его находке во время той давней экспедиции и о предмете их поисков в ходе экспедиции, которую предполагалось начать на следующий день.