Чтение онлайн

— Проекция использовала фразу «грозит серьезная опасность», — напомнил им Фассин.

Это-то и испугало его, потому он и организовал эту встречу, рассказал, что ему известно. Если угроза системе Юлюбиса действительно существует, он хотел, чтобы по крайней мере верхушка клана Бантрабал знала об этом. На совещании отсутствовала только мать Фассина, удалившаяся на год в цессорианское обиталище где-то в поясе Койпера, в десяти световых днях пути, а потому вопрос о ее участии даже не рассматривался. Они обсудили, нужно ли связаться с ней и предупредить о всесистемной угрозе, но, поскольку они не знали деталей, такое предупреждение было бы несвоевременным и, возможно, даже контрпродуктивным.

Олми пожала плечами.

— Неадекватная реакция вполне может распространяться и на язык, используемый для описания замеченной проблемы.

— В последнее время участились нападения запредельцев, — задумчиво сказал Верпич.

За два столетия после утраты портала спорадические нападения (как правило, ограничивающиеся окраинами системы и военными объектами) запредельцев на Юлюбис постепенно сходили на нет и практически перестали быть даже беспокоящим фактором. Количество нападений стало безусловно меньше, чем до уничтожения червоточины. В течение тысячелетия почти все системы Меркатории привыкали к этим обычно неприятным, но редко катастрофическим атакам (они отвлекали на себя боевые корабли и прочие военные средства и вообще держали всю метацивилизацию в известном напряжении, но больших жертв и разрушений не вызывали), и система вздохнула свободнее, получив неожиданное послабление: по непонятным причинам временная изоляция системы привела к тому, что непосредственное военное давление на нее уменьшалось, а не усиливалось.

Однако на протяжении последнего года, или около того, отмечалось незначительное учащение набегов (впервые за два века был отмечен годовой прирост, а не падение), которые теперь носили несколько иной характер по сравнению с прежними, привычными. Теперь нападениям подвергались уже не только военные части, сооружения или инфраструктура — был уничтожен кооператив, который вел разработки минералов в кометном облаке, исчезли несколько кораблей, а некоторые были обнаружены без экипажа, пустыми или оплавленными. Один небольшой круизный лайнер пропал между Наскероном и самым внешним из газовых гигантов системы, а полгода назад одиночный тяжелый корабль-снаряд неожиданно появился в самом центре системы: он перемещался со скоростью восемьдесят процентов от световой и направлялся прямо к Боркилю. Его легко перехватили, но сам факт не мог не вызывать беспокойства.

Словиус снова завихлял в своем кресле-ванной, расплескав немного воды на деревянный пол.

— Есть ли что-нибудь такое, что тебе не разрешено говорить нам, племянник? — спросил он, произведя при этом беспокойный звук, похожий на сдавленный смех.

— Ничего конкретного. Я ни с кем не должен говорить о том, что мне стало известно, кроме как… в целях выполнения моей миссии, которая на данный момент состоит в том, чтобы попасть в Боркиль завтра к пятнадцати часам. Я, как видите, решил истолковать это как разрешение поговорить с вами тремя. Хотя и прошу сохранить наш разговор в тайне.

— Что ж, — сказал Словиус, булькнув горлом. — Возьми мой суборбитальный — доберешься на нем до Пирринтипити, а там сделаешь пересадку.

— Спасибо. Но они сказали, что транспортировка обеспечена.

— Из Навархии сообщили, что вылет отсюда в половине четвертого завтрашнего утра, — подтвердил Верпич. — Им придется перенести вылет, если они должны доставить тебя в Сепекте к пятнадцати часам завтрашнего дня, — добавил он, шмыгнув носом. — Вам придется на протяжении всего пути выносить пяти- или шестикратные перегрузки, Фассин Таак. — Мажордом Верпич улыбнулся. — Предлагаю вам немедленно начать регулировать прием жидкой и твердой пищи в соответствии с этим.

— И тем не менее мы подготовим и мой корабль, — сказал Словиус, — на тот случай, если их транспорт припоздает или окажется чересчур примитивным. Позаботьтесь об этом, мажордом.

Верпич кивнул.

— Дядя, позвольте поговорить с вами, — сказал Фассин, когда общая встреча закончилась.

Он надеялся переговорить со Словиусом до начала совещания, но дядюшка прибыл вместе с Верпичем, и вид у него при этом был энергичный и воодушевленный, тогда как Верпич казался взволнованным и обеспокоенным.

Словиус кивнул мажордому и Олми. Через несколько секунд Фассин и его дядюшка остались в кабинете один на один.

— Да, племянник?

— Когда вы сегодня утром спрашивали меня о моей последней экспедиции, пока загружалась представительская проекция…

— Что мне было об этом известно?

— Да, именно это я и хотел спросить.

— Я сам получил простой, хотя и в высшей степени закодированный сигнал с техкорабля, сообщавший о загрузке проекции. Этот сигнал имел форму личного послания от первого инженера корабля, моего старого приятеля. Он — кускунде; много веков назад у меня была курсовая работа по их физическим и языковым особенностям. И хотя в послании ничего такого не говорилось, у меня создалось впечатление, что это каким-то образом связано с результатами твоей последней экспедиции.

— Понятно.

— Твоя представительская проекция не сообщила ничего, что могло бы подтвердить это?

— Ничего. — Фассин помолчал. — Дядя, у меня неприятности?

Словиус вздохнул.

— Если позволишь мне выразить предположение, я бы сказал, что напрямую никакие неприятности тебе не грозят. Однако должен признать, у меня есть отчетливое и тревожное чувство, что в действие приведены очень большие, очень громоздкие, очень важные колеса механизма управления. А на пути этой машины, как учат нас уроки истории, лучше не стоять. Даже не имея в виду ничего дурного, она и не заметит, как — в лучшем случае — сведет на нет смысл жизни отдельной личности.

— В лучшем случае?

— В лучшем. А в худшем — отдельные жизни перемалываются и становятся смазкой для этих колес. Тебя удовлетворяет мое объяснение?

— Ну… можно сказать и так.

— Что ж, тогда надо признать, что мы оба одинаково пребываем во мраке. — Словиус осмотрел перстень, надетый на один из его коротеньких пальцев. — А во мраке лучше всего спать. Предлагаю и тебе.

— Ну что же, Фассин Таак, — живо сказал Верпич, дожидавшийся Фассина за дверью, — наконец вы сделали что-то такое, что производит на меня впечатление. Благодаря вам мы, кажется, не только начинаем жить интересной жизнью, но еще и привлекли к себе внимание властей предержащих. Поздравляю.

Они сидели на вполовину накачанных спальных мешках, опершись спинами о корпус флаера.

— Он никогда тебе не говорил об этой школе выживания? — спросил Фассин.

Тайнс отрицательно покачала головой.

— Нет.

Она снова вытащила маленький серый военный коммуникатор, тщетно проверяя сигнал. Они с Фассином некоторое время назад уже подходили к дыре в корпусе, надеясь получить сигнал либо через устройство, либо через наушники. Они постояли в ярком, мерцающем свете тяжелой зари. Огромный перевернутый купол Наскерона наверху был темен, но на нем рябили зори и кое-где вспыхивали кракелюры молний. Они ощущали микроземлетрясения у себя под ногами, но при всех этих природных возмущениях (а может быть, частично из-за повышенной магнитной активности, если говорить о наушниках) их приборы молчали.