Альфред
Шрифт:
Голос в народе. Да нет корабля никакого!
— Кто выдумал, что король едет?
— Да кто же? Ты говорил!
— И не думал.
— Да кто ж сказал, что король?
— Джон Шпинг сказал, что король едет.
— Эй, Шпинг, зачем ты сказал, что король едет?
<Шпинг>. Ей богу, любезный народ, совсем было похоже на корабль.
— Вперед молчи, дурак, если не хочешь сам поплыть.
Старуха (пролезая вперед). Нашли чего толкаться! И куды? Ведь никого нет.
Брифрик. А, Кудред! Откудова, приятель?
<Кудред>. Из дому.
<Брифрик>. Короля видеть пришел?
<Кудред>. И побольше, чем видеть.
<Брифрик>. А что еще?
<Кудред>. Жалобу прямо самому королю.
<Брифрик>. На кого?
<Кудред>. На королевского тана Этельбальда.
<Брифрик>. Ты шутишь, братец?
<Кудред>. Нет, не шучу.
Голоса в народе. Вишь, на Этельбальда жалуется! — Он сошел с ума! — Да он ведь сильнее всех в королевстве! — Войска и богатства у него больше, чем у короля.
Эгберт. Кто несет жалобу на Этельбальда, тот подай мне руку. Хоть ты и простой сеорл, а я тан, но я пожимаю, потому что ты честный человек и англосакс. Я тебе буду помогать. [По-видимому, сюда относится приписка на соседней странице (возможно, реплика Киссы):
А я расскажу королю, что ты жид, а не христианин, язычник скверный, [что у тебя] что ты никогда не крестишься. — Я знаю, кому ты молишься у тебя на дому есть деревянный болван. Ты ему целуешь руки, язычник скверный… Тебе нужно монастырское покаяние, если не мог…]
Брифрик. За что ж жалуешься?
<Кудред>. За что? Этельбальд, хоть и королевских танов всех старше, но подлец и мошенник. Когда датчане ворвались в Вессекс и начали грабить, я прибегнул к нему, свинье. Думал, он богач и столько имеет земли, что зачем ему бы обижать меня. Я обещался ему, если надобность, первы<м> явиться в его войске и лошадь привести свою и всё вооружение мое. А он, мошенник, как только датчане ушли, совсем зачислил меня в свои рабы. За что я должен ему мостить чертовский мост к его замку и на моих двух лошадях, самых благородных, возить фашинник? А теперь, когда я отлучился по надобности в графство Гексгам, он взял мою собственную землю, родительскую землю, которой было у меня больше 2 гидес, и отдал в лен какому<-то>, а мне отдал двенадцать шагов песчанику за кладбищем. — «Вот тебе», говорит, «земля». Да разве я, старый плут, раб твой? Я вольный. Я сеорл. Я, если бы только захотел, прикупил еще два hydes земли, да выстроил церковь и дом, я бы сам был таном. Никто по законам англосакским не может обидеть и закабалить вольного человека. Разве я сделал какое преступление?
<Брифрик>. Да ходил ли ты с жалобою в ваш ширгемот?
<Кудред>. Подлецы все! Держут его сторону.
<Брифрик>. Ну да всё-таки, как же порешили?
<Кудред>. Вот н'a тебе бумагу, если ты прочтешь.
<Брифрик>. Что ты! Э, так у вас судьи пишут? Слышь ты, народ, писанная бумага! У нас во всем ширстве, да и во всем Вессексе ни один шир, ни алдерман не умеют писать. Вишь ты какие каракульки. Тут где-нибудь должно быть А В С… Я уж знаю, меня было начинал учить один церковник.
Туркил (Вульфингу). Я думаю, нет мудренее науки, как письмо.
<Вульфинг?>. Попы всё-таки прочтут.
Брифрик (обращаясь к Кисее). Высокородный тан, прочти-ка. Ты, верно, знаешь?
Кисса. Поди прочь! Я тебе не поп.
Гунтинг. Давай, я прочту.
Туркил. Кто он?
Вульфинг. Не знаю.
Голос. Это, видишь, тот, что был школь<ным> учителем. Да теперь датчане разорили школу.
<Гунтинг> (читает). «Да будет ведомо: в Schirgemot Агельмостане, в графстве Герефорт, во время царствования Этельреда, где…»
— А, при покойном короле! Храбрый был король, всю жизнь бился с этими мерзкими<?> датчанами.
<Гунтинг> (продолжает). «…где заседали: Дунстан епископ, Кеолрик алдерман, Варвик — его сын, и Эсквин — сын Пентвина и Туркил косоглазый, как комиссары короля заседали…»
Вульфинг. Слышишь, Туркил? Это ты?
Туркил. Разве я косоглазый?
<Гунтинг> (продолжает): «…в присутствии Брининга шерифа, Ательварда де Фрома, Леофина де Фрома черного, Годрига де Штока и всех танов графства Герефорта, Кудред — сын Эгвинов — представил суду против высо<ко>родного графа и королевского тана в том, что якобы он, Кудред, от него, выс<о>кородного графа Этельбальда…»
(В народе крик и давка). Пусти, пусти! — Куда теперь сторониться! — Батюшки, батюшки, тресну! Со всех сторон придавили!
Высокий (болтает вверху руками). Чего эти бабы лезут, желал <бы я знать> <?>.
Брифрик. Чего народ лезет? (Продирается).
— Да взбеленился просто, никого нет. Какой-то дурак опять пронес, что корабль показался.
Кудред (кричит). Бумагу, бумагу, бумагу дай! Экой трус, изорвал…
Кисса. Да кто сказал, что король едет?
<Голоса>. Я не говорил. — Я не говорил. — Опять верно Шпинг.
Шпинг. Нет, высокородный тан, и языком не воротил.
Брифрик. Ей богу, глупый народ! Ну что, хоть бы и в самом деле был корабль.
Вульфинг. А сам, небось, первый полез.
Брифрик. Что ж! Только посмотреть.
Один из народа. Вот таны поехали на лошадях. Это верно встречать короля.
Рыцарь на лошади. Дорогу, дорогу! Народ, посторонись!
<Эгберт>. Кому дорогу?