Чтение онлайн

— Я говорил, что очень любил свою младшую сестру. Невероятно любил. Надеюсь, в этом нет ничего предосудительного? Во всяком случае, это не карается законом?

Его возмущение выглядело даже искренним.

— Или братская любовь все же подлежит наказанию?

«Какой ужас, какая деградация!» — эти слова не прозвучали вслух, но подразумевались, если судить по интонации. А вот в улыбке читалось нечто совершенно другое.

Снова семейный праздник. На сей раз на обороте фотографии рукой мадам Вассер написана точная дата: «День рождения Тома, 16 декабря 1989 года». Ему исполнилось двадцать лет. Снимок сделан перед домом.

— «СЕАТ-малага», — с гордостью сказала мадам Вассер. — Купили подержанную. Так-то, конечно, мне было бы не по карману…

Тома небрежно облокотился на широко распахнутую дверцу — несомненно, для того, чтобы продемонстрировать сиденья в чехлах из мерсеризованного хлопка. Алекс стояла рядом с ним. Он покровительственным жестом обнимал ее за плечи. С учетом того, что они теперь знали, эта картина воспринималась совершенно иначе. Фотография небольшая, и лицо Алекс Камиль рассматривал в лупу. Всю ночь он не спал, снова пытаясь в точности воспроизвести по памяти ее черты, но это никак не удавалось. На этой фотографии она не улыбалась. Куталась в плотное зимнее пальто, но чувствовалось, что под ним она так же худа. Ей уже исполнилось тринадцать.

— Какие были отношения у Тома с сестрой? — спросил Камиль.

— О, прекрасные, — ответила мадам Прево. — Он всегда много ею занимался.

«Тома приходит в мою комнату. Почти каждый вечер. Мама об этом знает».

Тома раздраженно посмотрел на часы.

— У вас трое детей… — сказал Камиль.

Тома почувствовал, куда дует ветер, и сдержанно произнес:

— Да, трое.

— Из них две девочки, если не ошибаюсь.

Он склонился над раскрытым досье, которое перед этим просматривал Луи.

— Да, точно. Камилла — ну надо же, моя тезка! — и Элоди. Сколько им лет, этим крошкам?

Тома ничего не ответил. Луи решил заполнить паузу и слегка изменить направление разговора.

— Итак, мадам Занетти… — начал он, но не договорил — Камиль почти одновременно с ним произнес:

— Девять и одиннадцать лет.

И с победоносным видом ткнул указательным пальцем в страницу. Затем его улыбка в одно мгновение исчезла. Он наклонился к Тома:

— Своих дочерей вы тоже любите, месье Вассер? Невероятно сильно? Спешу вас заверить — отцовская любовь не преследуется законом!

Тома сжал челюсти с такой силой, что скрипнули зубы.

Несколько секунд Вассер пристально смотрел на Камиля, но затем его напряжение, казалось, разом схлынуло — он взглянул на потолок, улыбнулся и глубоко вздохнул.

— Какой вы тяжелый человек, майор. Учитывая ваш рост — даже удивительно… Допустим, я поддамся на ваши провокации и двину вам кулаком в физиономию — тем самым предоставив вам возможность…

Затем, прервав самого себя на полуслове, он обратился уже ко всем присутствующим:

— Вы не только злобны, господа, но еще и заурядны.

С этими словами он поднялся.

— Если вы сделаете хоть шаг за пределы этого кабинета… — угрожающе начал Камиль.

Теперь никто не смог бы с точностью сказать, как будут развиваться события. Разговор перешел на повышенные тона, все поднялись с мест, даже Луи, и застыли в напряженном ожидании.

Луи, первым найдя выход, заговорил как ни в чем не бывало:

— У мадам Занетти в тот период, когда вы поселились в ее отеле, был любовник, Феликс Маньер. Гораздо моложе ее. Двенадцать лет разницы. Вам тогда было… сколько? Девятнадцать, двадцать лет?

— Перестаньте вы ходить вокруг да около! Старая шлюха эта ваша Занетти! Все, что ее интересовало в жизни, — соблазнять юнцов. Она переспала с половиной своих постояльцев! Она и на меня накинулась, едва я переступил порог!

— Итак, — продолжал Луи, словно не слыша этих слов, — мадам Занетти встречалась с Феликсом Маньером. Видите, как выстраивается еще одна цепочка. Гаттеньо, которого вы знали, был знаком с Прадери, которого вы не знали. И точно так же: мадам Занетти, которую вы знали, была знакома с Феликсом Маньером, которого вы не знали.

Повернувшись к Камилю, он озабоченно спросил:

— Я не слишком запутанно излагаю?

— Нет-нет, все довольно четко, — ответил Камиль, тоже изображая на лице слегка преувеличенную озабоченность.

— Но все же я кое-что уточню.

Луи повернулся к Вассеру:

— Иными словами, вы знали, прямо или косвенно, всех тех людей, которых убила ваша сестра. Так понятнее, я надеюсь? — Он снова повернулся к шефу.

Камиль, подхватывая игру, ответил ему в тон:

— Не хочу тебя разочаровывать, Луи, но твоя формулировка все же недостаточно полна.

— Вы находите?

— Да, я нахожу.

Вассер механически поворачивал голову то к одному, то к другому. Гребаные засранцы!..

— Ты позволишь мне еще кое-что уточнить?

Луи сделал широкий жест рукой, словно раздающий милостыню монарх.

— Так вот, месье Вассер, у меня вопрос касательно вашей сестры, Алекс…

— Да?..

— Сколько раз вы ее продавали?

Молчание.

— То есть я хочу сказать, что о некоторых ваших клиентах нам известно: Гаттеньо, Прадери, Маньер… Но, возможно, это не все? Мы хотим знать наверняка, во избежание недоразумений. Поэтому нам нужна ваша помощь — ведь вы, будучи организатором, конечно же точно знаете, сколько людей приходили к вам, чтобы попользоваться малышкой Алекс.

Вассер, судя по виду, впал в ярость.

— Вы что, считаете мою сестру шлюхой? У вас и в самом деле нет никакого уважения к покойным?

Затем на его губах появилась легкая улыбка.

— Скажите, господа, а как вы собираетесь это доказать? Пригласите Алекс в свидетели?

Он сделал паузу, словно давая полицейским возможность оценить его чувство юмора.

— Или, может, позовете в свидетели клиентов? Боюсь, с этим будут сложности. Насколько я понимаю, они сейчас выглядят не лучшим образом.