Чтение онлайн

Те, кто плохо знал Катерину, ожидали, что она соберет все пожитки, какие возможно, и убежит, пока французская армия задержалась на севере, а Борджа не добрался до Романьи. Во Флоренции ее встретят с распростертыми объятиями, она сможет жить там, пока Александр, который старше ее на тридцать лет, не умрет. Если удача улыбнется ей, то кардинала делла Ровере наконец-то изберут на папский престол и он вернет Катерине все ее земли.

Но в отличие от своего дяди Катерина не сбежала. Она была слишком горда, чтобы склоняться перед такими персонами, как Борджа, однако не стала рисковать жизнью детей, в особенности обожаемым маленьким Джованни. Графиня отправила его вместе с братом Чезаре во Флоренцию, где за ними присматривали добрые монахини из обители Ле Мурате. Оттавиано настоял на том, чтобы остаться с матерью. Из Равальдино во Флоренцию отправились многочисленные телеги с самыми ценными вещами, о сохранности которых обещал позаботиться Лоренцо. Несколько дорогих вещиц Катерина оставила при себе, в том числе изящный флакон для духов, инкрустированный перламутром, каким-то образом переживший все невзгоды, и прекрасный толедский меч, который Борджа подарил ей много лет назад.

Я тоже отправила во Флоренцию самое ценное, что имела, но не смогла расстаться с книгой Фичино, которую подарил мне сер Джованни, с гадальными картами и бумагами Маттео. При мне остались его дневник, магические схемы и таинственный коричневый порошок.

Как будто бы я могла призвать ангела теперь, по прошествии стольких лет, когда все уже осталось позади. Вряд ли он желал спуститься с небес и спасти нас всех.

Лишенный парчи и бархата, ковров, картин, гобеленов и изысканной мебели, Парадиз сделался пустынным и призрачным, наши голоса отдавались эхом от голых стен и полов. Не звучал детский смех, не слышалось голосов слуг, вместо того доносились отрывистые приказы командиров, которые муштровали солдат во дворе. Катерина отпустила всех домашних слуг, которые испугались грозящего вторжения, велела мне переехать в ее спальню и ночевать в одной постели с ней. Зима была уже не за горами, и серое небо, постоянно сочившееся дождем, лишь добавляло нам пессимизма.

Однажды глубокой ночью, за несколько часов до рассвета, я проснулась от раскатов грома и поняла, что Катерины в постели нет. Я негромко позвала, но не услышала ответа. Обеспокоенная, я зажгла лампу. Госпожи не было в комнате, поэтому я встала и босиком пошла по холодному каменному полу Парадиза, отыскивая ее.

Я интуитивно свернула в узкий, тесный коридор, ведущий к уборной. По ночам Катерина обычно предпочитала пользоваться горшком, особенно в холода. Каждое утро я выносила его в уборную и выливала содержимое в ров с высоты в несколько этажей.

Очевидно, этой ночью все было иначе. Я увидела, что дверь уборной открыта и внутри горит свет. Заткнув нос от вони, я заглянула в каморку и обнаружила там Катерину.

Она была так поглощена своей работой, что не услышала моих шагов. На каменной скамье, подальше от отверстия, над которым полагалось делать свои дела, стояла лампа, рядом с ней я увидела плоскую миску, дно которой едва закрывала какая-то жидкость. Здесь же лежал пергамент и валялся на боку чудесный флакон из перламутра, заткнутый пробкой. Лицо Катерины до самых глаз закрывал старый шерстяной шарф, на руках у нее были толстые кожаные перчатки для верховой езды. Она старательно макала в жидкость на дне миски кусочек нечесаной шерсти размером с монету, затем быстро, не давая высохнуть, пропитывала ею пергамент и дожидалась, пока влага впитается.

— Яд! — не удержалась я, вдруг догадавшись о сути происходящего.

А я-то недоумевала, зачем она оставила в крепости такую дорогую вещицу, не отправила ее во Флоренцию.

Катерина снова макнула шерсть в жидкость, затем повернулась ко мне. Ее голос был заглушен шарфом, но жесты оказались предельно ясными. Мол, ничего не трогай и немедленно уходи.

Я вернулась в постель. Когда Катерина наконец пришла, без шарфа и перчаток — скорее всего, они отправились в ров под стеной, — у нее в руке был перламутровый флакон. Она скрылась в чулане и спрятала его на дне одного из двух оставшихся сундуков. Потом госпожа вышла, и я поливала ей из кувшина, пока она мыла руки над тазом.

Когда графиня вытиралась, я снова спросила:

— Это же яд, мадонна, ведь правда? — В моем голосе звучало явное неодобрение.

Катерина забралась в постель, натянула на себя покрывало и сказала совершенно обыденным тоном:

— Это подарок от Родриго Борджа, сделанный им много лет назад. Я просто возвращаю его… без флакона. — Она помолчала. — Пергамент сохнет на подносе в уборной. Ни к чему там не прикасайся, иначе умрешь. Когда высохнет, я все сделаю сама. Задуй, пожалуйста, лампу.

— Значит, ты задумала убить Папу. — Это казалось мне безумным, немыслимым… однако, зная, каков Родриго Борджа, я почти не ужаснулась.

— Считай это опережающим ударом, — пожала плечами моя госпожа.

— Но если тебя уличат, то убьют!

— Слушай, они и так собираются меня прикончить! — возмутилась она. — Да и какая разница, нападать на Чезаре Борджа с мечом или вот так? Гаси уже лампу!

Я подняла стеклянный абажур, загасила пламя пальцами и забралась под одеяло. Лежа без сна, я прислушивалась к буре и ужасалась тому, что учинила моя госпожа. Я думала обо всех кардиналах, погибших от рук Борджа, о тысячах невинных людей, убитых в Романье из-за его алчности.

Внезапно убийство показалось мне разумным выходом, даже необходимостью, а Катерина — настоящей героиней.

Когда пергамент высох, Катерина натянула две пары кожаных перчаток и своей рукой написала письмо его святейшеству, умоляя о милосердии и прося как-нибудь уладить дело. После чего она запечатала письмо и завернула его в отрез пурпурного бархата, любимого цвета гордых Сфорца. Все это было уложено в футляр, вырезанный из кедра, и отправлено в Рим с курьером.

Убийство не удалось. Увидев футляр и узнав, что он от Катерины, Папа Александр не стал его открывать, а немедленно бросил привезших его людей в подземелье замка Сант-Анджело. Глава делегации, посланной из Форли, немедленно признался во всем.

В конце ноября в Риме состоялись торжественная месса и всенародные празднования по случаю чудесного спасения его святейшества от злобных убийц из Форли. На церковной площади Александр обратился к народу, в особенности к гражданам Флорентийской республики. Он предупреждал, что всех ждут плачевные последствия, если кто-нибудь окажет поддержку этой дщери греха. У Чезаре и его отца появился отличный предлог, чтобы призвать графиню к ответу и наказать так, как они сочтут нужным.

Катерина никогда не отказывалась от ответственности за свои поступки.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Наступил декабрь, вместе ним явился Чезаре Борджа с пятнадцатитысячной армией. С пятью сотнями швейцарских наемников он подошел к стенам Имолы, и городской совет с готовностью распахнул перед ним ворота. Не успел Борджа приехать, как город уже стал его… А спустя еще несколько минут местные жители жестоко пожалели об этом. Страшные швейцарцы немедленно приступили к грабежам, а Чезаре велел собрать и привести к нему самых красивых женщин Имолы. Ходили слухи, что он изнасиловал всех, по одной каждую ночь, держал при себе рабынями, пока они не надоедали ему.