Чтение онлайн

Если это был зарубежный русский писатель, то и он мог сообщить в предисловии, что книга написана на основе реальной судьбы такого-то беглого офицерика, отвалить этому офицерику долю, но на обложке он должен был писать свое имя. Талант всегда ревнив. Почему этот кто-то не хочет славы для себя? Какой писатель и за какие деньги будет продавать известность?

Самые сильные эпизоды в «Аквариуме» (о том же дяде Мише) никак со шпионажем не связаны и к действию книги отношения не имеют. Такой персонаж писатель-невидимка мог бы приберечь для себя и вставить в любую свою книгу, и книга заиграла бы, засверкала. А он, глупец, отдал такие изюминки кому-то, у кого в начале восьмидесятых не было ни денег, ни репутации, ни имени, ни возможности пробиться в издательство.

…В ту ночь в Варшаве я не спал, искал ответ на этот второй проклятый вопрос, находил аргументы и знал, что никакие аргументы не помогут, – если человек не верит.

И тогда решил искать ответ не для толпы, не для журналистов и не для литературоведов. Мне нужно было найти ответ для самого себя. Своим книгам я отдал лучшие годы жизни. Ради них пожертвовал блистательной карьерой. За простотой изложения – тысячи изорванных страниц, за кажущейся легкостью – неимоверный труд.

Чем я могу доказать, что это мой труд?

И вдруг понял: мои книги написаны с любовью, и потому ничего доказывать не надо.

Даже если согласиться, что книги мои писаны некими Ивановым, Петровым и Сидоровым. Если публично признать, что я подкупил писателей-невидимок, как Брежнев подкупал писателей, которые писали книги, выдавая их за творения дорогого Леонида Ильича. Писатели-невидимки писали Брежневу хорошие правильные книги. Но признаем, что написаны они – без любви, И не могли быть написаны с любовью. Не мог Брежнев, не мог Центральный Комитет ни за какие деньги купить любовь писателя. И никому это никогда не удастся. Любовь не продается. А любовь, которая продается, называется по-другому.

У советской власти было семьдесят лет, золотые запасы великого государства и Союз писателей в десять тысяч штыков. И советская власть тысячам писателей ставила боевую задачу: написать книгу об армии, но так написать, чтобы с любовью, не с казенной, а с искренней! Кому это удастся, власть гарантировала премии ленинские, сталинские, государственные, дачи в Гаграх и Ялте, ордена-медали, харч, длинные черные машины, персональных водителей и врачей, миллионные тиражи, ответственные посты в Союзе писателей и прочие блага.

И много было написано книг об армии. Но с истинной любовью – ни одной.

Если не признавать моего авторства, то придется признать меня первым, кто научился покупать непродажную любовь. Я не гордый – с меня и этого хватит.

Можно мои книги ругать, можно хвалить, но никто не смеет отрицать, что они написаны – с любовью. Господа некоторые литературоведы, отрицайте мое авторство! Но тогда признайте: мне удалось то, что не удалось советской власти, – мне удалось подкупить писателя так, что для меня он создал книги – с любовью.

Виктор Суворов,

13 апреля 1993 года.

Оксфорд