Чтение онлайн

В защитники Акулову ее сосватал Денис. Прежний адвокат ничем себя не проявил, а перед началом судебных заседаний всерьез занемог, так что к расторжению договора отнесся с облегчением. Акулов матерился, когда вспоминал, сколько денег тот высосал из его матери и сестры — а ведь клялся, гад, что сделает все невозможное и вытащит из СИЗО еще до суда.

Акулов отдавал себе отчет, что его освободили, а уголовное дело отправили в прокуратуру «на дослед» только потому, что не сыскали потерпевших, сам он ни в чем не признавался, к тому же в протоколах обнаружились чисто технические огрехи, вроде непроставленной даты допроса и отсутствующей подписи понятого. Машиной заслуги в этом не было, но Андрей уже испытывал к ней чувства, несколько превосходящие благодарность клиента по отношению к защитнику. История повторилась — еще в период совместной работы она была ему глубоко симпатична, до настоящей любви оставалось полшага. Тогда Акулов этот шаг так и не сделал, памятуя о женихе, коллеге из провинциального городка. Будь ее избранник кем-нибудь другим, Андрей бы его оттеснил, но принципы не позволяли строить козни товарищу по оружию, тем более, имеющему серьезные намерения, в то время как сам Акулов к браку не стремился.

«…Освободить из-под стражи в зале суда, немедленно, избрав мерой пресечения подписку о невыезде…» Лязгнул замок, сержант-конвоир посмотрел с любопытством и отворил решетчатую калитку. Перешагнув порог «клетки», Акулов оказался на свободе. Мать с сестрой бросились на шею, друзья, в том числе Денис Ермаков, толпились в сторонке, слегка растерянно улыбаясь и ожидая очереди, чтобы похлопать по спине. Маша поздравила сдержанно, дождалась окончания формальностей, завершающих превращение вчерашнего арестанта в почти полноправного гражданина, и уехала незаметно.

Первый вечер Андрей провел в семье. И мама, и младшая сестра Виктория готовились к возможному освобождению, так что на столе оказалось все то, что он когда-то любил. Как выяснилось, за время отсидки его вкусы значительно изменились. Чтобы не расстраивать близких, говорить об этом Андрей не стал, но они, кажется, и сами заметили. Кошка, в его отсутствие превратившаяся из писклявого бело-рыжего комочка в избалованную красавицу, Андрея не узнала. Подозрительно обнюхав его ноги, она фыркнула и скрылась под диваном, откуда не вылезала до конца торжества.

Записную книжку Андрея изъяли на обыске, и в дальнейшем она затерялась где-то в кабинетах УСБ — очевидно, «гестаповцы» слишком усердно изучали связи коррумпированного мента. Координаты друзей Акулов более-менее помнил, а что не помнил, легко восстанавливалось. С подругами обстояло сложнее. Перейдя от праздничного стола в свою комнату, лежа на кровати с сигаретой в зубах, Андрей с тоской осознал, что звонить просто некому. Об этом думал и в тюрьме, но лишь сейчас прочувствовал по-настоящему. Знакомых девушек всегда было много, но все они теперь остались в прошлом. Не желая терять независимость, Андрей брал не качеством, а количеством отношений, мягко их разрывая, когда его слишком серьезно начинали воспринимать как кандидата в мужья.

Он набрал три цифры Машиного номера телефона и остановился. Что ей сказать? Еще раз — спасибо за помощь? Давай приеду к тебе в гости? Пригласить назавтра в кино?

Бросив трубку, Андрей забрал со стола остатки водки и в одиночку прикончил бутылку.

На следующий день он пил с друзьями. Частный детектив Ермаков, набравшись больше всех, фальшиво, но с искренним чувством, распевал «По полю танки грохотали…». Андрей смотрел на него и думал о Маше. Рука опять тянулась к телефону, но он сдерживал себя, понимая, что говорить с ней должен трезвым.

Проснувшись утром, долго переживал: а вдруг все-таки дозвонился, наплел неизвестно чего и теперь не могу вспомнить?

Одолев похмелье, набрал заветный номер. Проклиная застенчивость, которой никогда прежде не испытывал при общении с девушками, договорился о встрече по чисто деловому поводу: обсудить дальнейшие шаги по своему делу и возможность помощи невинно арестованному другу…

Все необходимые бумаги были у Маши с собой, так что закончили быстро. Волнуясь, Валентина Ивановна подписала договор на защиту.

— Все-таки я не представляю, как я с вами рассчитаюсь.

— Об этом, пожалуйста, не беспокойтесь. — Ермакова сложила документы. — Можно еще чашечку чая? Уж очень он у вас вкусный.

Глядя на них, Акулов радовался, что пожилой женщине Маша как будто пришлась по душе, и думал о том, где раздобудет деньги. Маша говорила, что отработает бесплатно, но Андрей согласиться с этим не мог. Вот только когда ему что-то заплатят? Да и не хватит милицейского заработка на полноценный гонорар. О прежних «халтурах» нечего и думать, его место давно уже занято, если и удастся куда-то втиснуться, то приработок выйдет копеечным. Надо что-то придумывать, и придумывать срочно. Не сидеть же на шее у сестры и матери, пусть даже они обе зарабатывают очень прилично.

Допив чай, они распрощались, вышли из дому и сели в машину. Черная «Мазда-323» принадлежала Маше, она же ей и управляла, что вызывало в душе Андрея некий дискомфорт. Не потому, что Маша была плохим водителем или он питал предрассудки против женщин за рулем. Просто вся эта поездка, несмотря на ее необходимость и благородство поставленных целей, вызывала у него ассоциации с белым ужином дамы угощают кавалеров.

— Тебя домой отвезти? — спросила Мария, когда выбрались на шоссе, и голос ее прозвучал как-то уж очень нейтрально.

— Если у тебя есть время. — Андрей прокашлялся. — Насколько я помню, возле того поворота есть местечко, где неплохо делают шашлыки. По крайней мере, если и из собак, то не из бродячих. Может, заглянем перекусить?

Ладони у него вспотели. Впервые за последние пятнадцать лет в такой ситуации.

— Здравствуйте. Могу я усльшдать господина Фадеева?

— Кто его спрашивает?

— Его спрашивает двойной агент Вонючий. По очень конфиденциальному делу.

— Хм… Минуточку.

Через несколько секунд в трубке раздался голос Игоря:

— Алло! Серый, опять ты прикалываешься?

— Я.

— Из-за твоих идиотских шуток меня когда-нибудь уволят. Знаешь, с кем ты сейчас разговаривал? С проверяющим. Из. Москвы. Они у нас как раз «секретку» смотрят. Соображай, что делаешь, они же не врубаются!

— А чего он телефон хватает?

— Потому что! Ну, говори быстрее, чего хотел?

— На тебя посмотреть, себя показать.

— Только не сегодня!