Чтение онлайн

— Андрей Витальевич, у вас, простите, голова, случайно, не болит?

— С чего? Вчера ведь не пьянствовали.

— Я думал, может, нимб жмет.

— На работе я его не ношу. Мешает. А Борисов наш любимый откуда про Заварова узнал?

— Могли бы и сами догадаться. Он со сгоревшим ларьком разбирался. Не сам, конечно, ребят своих напрягал. Поскольку пострадавший хозяин обещал премию за раскрытие, Борисов решил подсуетиться. Ничего у него, конечно, не вышло, но,по крайней мере, побеседовал со всеми охранниками и продавцами. Вот он липовую справку и состряпал. Говорит, для нас старался, чтоб ОПД толще было. В какой-то степени он прав: на прокурора Воробьева подобные писульки производят впечатление.

— Мудак мудака заметит и с потолка… По нашим мокрухам Борисов Заварова прокачал, а раскрыть этот «черномазый мордобой», который у него под носом парой дней раньше случился, не смог?

— Не догадался.

— Что и говорить, на редкость крепкий профи…

— Получается, что на сегодняшний день мы имеем две версии. Лютый дембель Заваров и отмороженные каратисты из нехорошей секции. Отработать Заварова проще. С него и начнем?

— С него. Но ты прав, давай в начале следующей недели. Знаешь, как-то мне не по душе ветерану ласты крутить. Хоть и знакомы мы с ним пока лишь заочно, но он мне чем-то симпатичен.

— «Чеченцы» разные бывают. В начале лета отловили одного, с ментом нашим бывшим снюхался и такого наворотил! Пара трупов, разбой с покушением на убийство, кража оружия…

— Все равно, — Акулов решительно покачал головой, — спортивная секция мне представляется куда более перспективным направлением. Ну что, рванули по домам? До понедельника? Надеюсь, уикэнд нам никто не испоганит.

— Сплюнь, — посоветовал более суеверный Волгин, но это не помогло.

Выходные оказались безнадежно испорченными… …После того, как Акулов вернулся от Маши, в половине третьего ночи его разбудила мать:

— Андрюша, ты не спишь?. Тебя дежурный по управлению спрашивает.

Акулов взял телефонную трубку.

— Андрей Витальевич? Убийство у нас. Еще один бомж…

Еще одним бомжом оказался Новицкий.

Когда Андрей добрался до чердака, на котором двое суток назад они разговаривали, там было уже полно народа. В форме двух ведомств — прокурорской и милицейской, и в штатском; с фотоаппаратами, приспособлениями для поиска и закрепления следов, фонарями и штативами, протоколами и чистыми листами бумаги.

Углядев в толпе Волгина, Акулов подошел к нему:

— Привет! Что за столпотворение? Наконец-то определили место, с которого стреляли в президента Кеннеди?

Сергей ответить не успел. К операм подскочил Катышев, выглядевший так, что Бешеным Быком его мог назвать и человек, никогда прежде не слышавший этого прозвища:

— Где кинолог?

— Понятия не имею. Сказали, час назад из главка к нам выехал.

— Появится — я ему шею сверну. Вместе с собакой.

Столь же резко, как появился, Катышев и пропал.

— 0-па! Такого я еще не видел… — услышал Акулов сзади голос одного их постовых, присланных для охраны места происшествия после то— го, как оперативно-следственная группа отработает на чердаке и отправится ловить преступника. Поскольку постовые имели обыкновение тратить На дорогу время, обратно пропорциональное расстоянию, их всегда вызывали заранее. Старослужащие вели себя спокойно, не приходили в экстаз от необычного преступления и терпеливо скучали.И в ожидании, пока все уедут, но молодежь зачастую путалась под ногами специалистов, стараясь все рассмотреть и пощупать и задавая дурацкие вопросы.

Этому сержанту было лет девятнадцать. Очевидно, несколько месяцев назад его приняли в органы без прохождения срочной армейской службы, стремясь заполнить постоянно растущий некомплект состава ППС, так что причислить к сотрудникам опытным его было никак нельзя. Много чего ему еще видеть не доводилось… Но в данной ситуации Акулов был готов с ним согласиться.

Труп стоял возле стены на полусогнутых ногах, касаясь ее правым плечом; руки плетями висели вдоль тела, которое в вертикальном положении удерживал водопроводный кран, проломивший висок и ушедший в черепную коробку так глубоко, что голова прижалась к выкрашенной в красный цвет горячей трубе.

Акулов осмотрел обстановку. Те же матрас, тряпье и посуда. Пустые пивные бутылки пропали, зато появились два порожних флакона самой дешевой водки, брошенные на полу возле спального места, и граненый стакан. Там же валялись литровый пластиковый баллон, на две трети заполненный лимонадом ядовито-зеленого цвета, распотрошенная пачка сигарет «Прима» и множество окурков, среди которых, как показалось Андрею, он заметил свой."беломор".

— Кто обнаружил труп? — спросил Акулов у напарника.

— Неизвестно. Был анонимный звонок по «02». Голос мужской. Скорее всего, такой же бродяга.

— Он жил один. .

— Ты что, с ним был знаком?

— Пошли, пошепчемся.

Они покинули чердачное помещение и встали , иа лестнице.

— Это мой бывший потерпевший. В четверг мы встречались. Здесь.

— Хм… А это хорошая версия! За что ж ты его так, Андрюха?

— Перестань, мне не до шуток.

— Это он сообщил тебе про Заварова?

— Ты удивительно догадлив.

— А ведь «чеченец» живет в соседнем подъезде. И по графику на дежурство ему только во вторник.

Оперативники постояли молча.

— Ладно, подождем, пока медик закончит работу, — решил Волгин. — Меня эта картинка немного смущает. Уж очень похоже на несчастный случай. Нажрался бодяжной водяры, пошел в сортир, пошатнулся, не удержал равновесие, ну и приложился k башкой об угол.

— Похоже… Похоже на случай. Или на его инсценировку.

Волгин поморщился:

— Андрюша, не надо в каждой бытовухе усматривать «преступление века», тем более, когда им и не пахнет. Даже если предположить, что Новицкого твоего грохнули — ну кто мог это сделать? Или такие же бичи не поделили с ним сферы влияния на окрестные помойки, или жильцы подъезда, доведенные до психоза постоянной вонью и шумом. Ни тем, ни другим инсценировать ничего не надо, бросили бы трупешник так, как есть. Жильцы бы нам позвонили, чтобы мы труп быстрее забрали, пока он не разложился, а бомжи бы просто сделали ноги… Разве что где-нибудь там,