Акула. Отстрел воров
Шрифт:
Поцелуй вышел долгим и страстным.
В этот момент оба, позабыв о делах, были готовы удрать из квартиры, чтобы уединиться.
Помешал им мужчина в клетчатом пиджаке.
Сначала он стоял в коридоре. Пялился, пользуясь тем, что его не замечают. Неизвестно, что думал. Потом шагнул в кухню и прервал поцелуи мерзким «кхе-кхе», промокая ладонью влажные губы.
Акулов оторвался от Маши.
«Актёр» стоял почти рядом. Если сделать шаг вперёд, то можно достать кулаком его подбородок.
Шагнуть?
«Актёр» отступил в коридор.
Маша, как ни в чем не бывало, вышла из кухни.
Акулов остался один.
Постоял, восстанавливая дыхание. Достал сигарету, тщательно размял. Хотел продуть, но вовремя остановился. Закурил. Совершенно к тому не стремясь, выдохнул дым колечками. Посмотрел на телефон.
— Волгин слушает, — напарник отозвался после первого гудка.
— Привет, это я.
— Слава Богу, что не дежурный. Просто так звонишь?
— У нас все спокойно?
Волгин помолчал. Счета за пользование мобильной связью он всегда оплачивал сам, но при этом никогда не стремился лишний раз сэкономить и свернуть разговор в самом начале.
— До твоего звонка было спокойно. Что, по работе скучаешь?
— Просто здесь надоело… — Акулов снова сделал паузу, подумав, что он наклюкался не меньше Маши, раз уж начал жаловаться на компанию. — Ты где?
— В кабинете.
— Завидую…
Волгин усмехнулся:
— На ближайшее время такое занятие тебе обеспечено постоянно. Подбросишь меня завтра на вокзал?
Акулов оценил деликатность коллеги. Все было оговорено давно, Волгин просто хотел уточнить, не задевая самолюбия напарника, сможет ли тот выполнить обещание.
— По-твоему, я так нарезался, что ничего не помню?
— Голосочек-то плавает…
— Отвезу, не волнуйся.
Они попрощались. Акулов положил трубку и взялся за третью сигарету. Для себя объяснил: «Винстон» слабее папирос и потому он накуриться не может.
На самом деле, идти в гостиную ему совсем не хотелось.
Он, действительно, завидовал Волгину.
— Домой. — Громов закрыл дверь «мерседеса». — И печку убавь. Натопил, прямо как в сауне.
Громову было жарко из-за бронежилета. Да и нервы, конечно, играли.
Ехали с теми же предосторожностями, что и добирались на кладбище. Громов проклинал свою мнительность, но продолжал внимательно смотреть в зеркало, а в необходимых случаях не стеснялся и обернуться, чтобы получше запомнить подозрительную машину или оценить внешний вид её пассажиров. Кто сказал — мнительность? Осторожность! Её цену он узнал очень давно, тогда как многие из числа тех, кто игнорировал осторожность или смеялся над чужой «трусостью», давно перешли в мир иной.
Окна квартиры были темны, и только по голубому мерцанию в углу одного из них можно было понять, что Александра дома и смотрит в спальне маленький телевизор.
— Не останавливайся, проезжай мимо, — скомандовал Громов.
Джип, успевший чуть притормозить, набрал скорость и миновал нужный подъезд.
— Выезжай со двора. Там развернёмся и подождём пять минут, — Громов напряжённо смотрел в зеркало. Ни малейших признаков засады. Вдоль дома застыли привычные, не один раз виденные машины. Среди них — грузовой микроавтобус на спущенных колёсах. Ни одного пешехода, даже с собакой никто не гуляет. Кажется, все спокойно.
Остановились. Кирилл, положив локти на баранку, неподвижно смотрел в лобовое стекло. Ждал дальнейших распоряжений. Громов сам учил его не задавать лишних вопросов. Отучал проявлять любопытство довольно жёсткими способами. А теперь, впервые, об этом пожалел. Теперь молчание помощника раздражало.
Прошло пять минут, и Громов сказал:
— Двигай. В подъезд зайдём вместе.
У Кирилла напряглись скулы, но вопросов, как и следовало ожидать, он не задал.
Громов в очередной раз подумал, как грамотно он выбрал место для своего проживания. Во-первых, удобная планировка двора с точки зрения безопасности. Минимальные шансы незаметно приблизиться к жертве как для профессионального киллера, так и у пробитого наркомана, вздумавшего замолотить банальный грабёж. Во-вторых, районное управление внутренних дел располагается буквально в ста метрах отсюда. В-третьих, он здесь не прописан, квартира оформлена на подставное лицо и адрес практически никому не известен. Чтобы его раздобыть, придётся приложить немало усилий. Или слежку грамотную налаживать, или выискивать подходы к осведомлённым людям. Гораздо проще подкараулить около «офиса». Но и там есть свои хитрости. Одному человеку не справиться.
Настроение у Василия Петросовича могло меняться быстро и кардинально. Вот и сейчас выводы, сделанные на кладбище, не казались бесспорными. Подумаешь, памятник появился! Что с того?
Из машины вышли одновременно. Пискнула сигнализация. Первым к двери парадного направился Громов. Кирилл топал следом и, казалось, старался произвести как можно больше шума. Храбрости, что ли, таким способом себе прибавлял?
Василий Петросович позвал парня с собой лишь для того, чтобы тот помог осмотреть чердак и подвал. На всякий случай. Если замки будут в исправности, то и волноваться не стоит. Если окажутся сорваны — что ж, тогда будет повод задуматься.
Сдвижная дверь вросшего в землю микроавтобуса открылась со скрежетом. Два человека мягко спрыгнули на дорожку, ведущую к подъезду, оказавшись в трех метрах позади Кирилла. Один из двоих на секунду попал в световое пятно от окна и прежде, чем сделал шаг в сторону, блеснули чёрная кожа короткой куртки и лакированный приклад обреза.
Громов среагировал первым.
— Бежим! — рявкнул он, бросаясь к двери подъезда.
Кирилл замешкался. Сбился с ноги, хотел обернуться. Понял, что ничего сделать не успевает. Взвизгнул и, локтями закрыв голову, брюхом вперёд прыгнул в сугроб, освобождая линию огня.
Громов почти достиг укрытия, когда в спину ему жахнул дуплетом обрез охотничьего ружья.
Страшный удар швырнул тело на железную дверь парадного. Обожгло шею. Задыхаясь, Громов рухнул на землю.
Контрольного выстрела не последовало.
Киллеры удалились под завывание сигнализации «мерседеса».
За углом их подобрала машина.
Волгин приехал в больницу в половине седьмого утра. Сонный вахтёр поднял шлагбаум и пропустил машину на территорию лечебного учреждения, не спрашивая документов. Перепугал, наверное, с кем-нибудь. Или догадался о цели визита.