Аконит
Шрифт:
А как же Гилберт?
Джон знал его историю, Кора сама рассказала. Неужели он манипулировал ею? Специально путал след, бередил старую рану, давя на больное.
Нет! Это не может быть правдой! Сей же парс! Она спросит, и он объяснит, а все это недоразумение. Простое совпадение…
Боязнь крови?
Почему он не боялся, истекая ею?
Запыхавшаяся Кора заколотила в дверь, прислушиваясь к лаю Ильды. Мистер Чендлер открыл и удивленно уставился на нее:
– Что-то случилось?
– Где Смит?
– Кто? – нахмурился мистер Чендлер. – Ах да! Джон предупреждал, что могут приходить послания на имя Мэри Смит. Не знаю, что за книгу вы пишете, но…
– Книгу? – удивилась Кора.
– Джон ведь писатель, – мистер Чендлер склонил голову набок, изумленно оглядывая ее встрепанную прическу. – Он чем-то обидел тебя?
– Он у себя?
– Кажется, был…
Кора протиснулась в проход, стремительно поднимаясь по лестнице. Она заколотила в дверь Джона.
– Чего расшумелась, девка? – раздался знакомый скрежещущий голос. – Ушел он, с дружком своим!
– Миссис Мур! Вы-то мне и нужны!
– Чего тогда к нему стучалась, а не ко мне?
– Он ведь Джон, – Кора проигнорировала вопрос старухи, задавая свой, – а фамилия?
– Фамилия? – удивилась та. – Ты ж его родственница!
– Прошу! Это вопрос жизни и смерти!
– Арчер. Джон Арчер.
Ноги подкосились, и Кора сползла по стене на пол, растерянно глядя в пустоту. Все, чего хотелось – потерять сознание, чтобы просто не думать о предательстве, не вспоминать объятия и поцелуи, которые могли быть лишь манипуляцией и ложью.
Миссис Мур что-то говорила, но Кора ее не слышала, она медленно поднялась и неторопливо спустилась, потерянно пройдя мимо взволнованной миссис Чендлер, держащей на руках Ильду.
Путь домой Кора не запомнила вовсе, как и последующую нотацию мамы. А оказавшись в своей комнате, Кора просто легла на кровать и закрыла глаза, не обращая внимания на отзвуки вопросов Эммы.
В голове вспыхивали воспоминания. От начала знакомства с Джоном, все странности и зацепки, которые могли бы дать подсказку, кто на самом деле Джон Смит… Или Арчер? Кто он?
А ведь и правда. Соседи называли его по имени, не упоминая фамилию. Но если бы хоть кто-то из них хоть раз обратился более официально…
Он ходил по тонкой грани…
Джон вечно повторял, что нужно пойти в полицию. Зачем? Хотел сбить со следа? Или наоборот – хотел быть пойманным? Или просто играл: с расследованием, с чувствами и жизнями людей…
И все же он сблизился с Корой. А для чего? Не для того ли, чтобы следить за ходом дела и управлять мнением масс через статьи?
А то, как он обсуждал жертв? Спокойно, расслабленно.
Он хранил вырезки с их некрологами… Как трофеи? А дела? Видел их? Зачем? Чтобы знать, куда двигается расследование.
Почему он выбрал миссис Шарп? А вдруг он не знал о ней? Вдруг увидел, когда провожал Кору, и решил, что вдова – хороший вариант для следующего трупа? Могла ли Кора привести убийцу к жертве?
В ночь убийства Аконит узнал ворвавшуюся на участок девчонку. Кора думала, что Гил узнал ее. Но что, если это Джон? Он узнал ее.
После он внимательно слушал историю о Гилберте, потому что мог ее использовать.
Он был прекрасно осведомлен о Рубиновой даме, ведь сам дал ей имя. Хотел запугать, прислав аконит?
Бейкер! Ну конечно! Допрос Генри прошел в напряженной атмосфере. Тот явно нервничал. Почему? Узнал «типа с чердака»? Наверняка, ведь сам намекнул на «слежку»…
Ах, как убедительно он сыграл испуг и отвращение на месте убийства алхимика! И там ведь был возможный подельник! Тот высокий мужчина с черными волосами и рубашке с жабо. Именно тот тип мог подбросить аконит-сирень, пока Кора была далеко. Или другой помощник… Или помощница?
Стоило Коре заподозрить чудесное воскрешение Гила, как он начал настаивать на том, что необходимо сообщить о таком полиции. Это бы запутало их.
Проклятье! Он не знал! Ведь не знал, не был уверен в плане, который придумал для тюрьмы, и устроил мозговой штурм с полицейскими!
В любой момент его могли раскрыть: инспекторы, детектив или Кора. Но постойте! Его ведь проверили! Впрочем, наверняка он подготовился к такому заранее…
Самым худшим, самым болезненным стали его внимание, прикосновения и поцелуи. Он предал ее, манипулировал воспоминаниями, мучил людей их прошлым.
Мысли атаковали, но Кора будто ничего больше не чувствовала, кроме кома в горле. С трудом она сидела за ужином, заталкивая в рот еду, казавшуюся безвкусной мягкой глиной. Затем какое-то время просидела в чайной, выпивая успокоительный чай. Такой же безвкусный, как еда.
– Я иду спать, – напомнила Эмма уже ближе к полуночи. – Помочь с одеждой?
– Все в порядке, – пробормотала Кора, не глядя взмахнув рукой.
Кора пыталась найти внутри крупицы эмоций, пыталась понять, что произошло, и пыталась решить, что теперь делать.
Эмма с тяжелым вздохом ушла, оставляя после себя удушливую тишину. Чай остыл, а усталость царапала веки. Кора наконец поднялась в спальню. Больше по инерции, чем по необходимости. Однако стоило лишь войти, как что-то внутри ожило…
Что-то было не так.
Кора оглядела комнату, выискивая недостающую деталь. Стул! Стул, который всегда был придвинут к письменному столу. Его не было. Зато дверь в ванную осталась приоткрыта, и оттуда тянуло ночным прохладным воздухом, смешанным с… дымом сигарет…