Чтение онлайн

— Ну что вы волнуетесь, Джейк, — сказал Мак-Нилти, — препарат, который я даю вам и членам вашей команды, вырабатывает иммунитет к тозиенам. Совсем как у Рильфов.

Он поднес руку к уху:

— Ага, вот он доходит до кондиции. Настраивается! Готово — мы его больше не слышим.

Жужжание перешло в еле слышный шепоток, а когда Мак-Нилти замолчал, и вовсе наступила полная тишина. Но невидимое существо продолжало двигаться. Справа и слева, сверху и снизу от своего лица Хиски ощущал краткие дуновения воздуха, словно тозиен изучал потенциальную жертву. Несмотря на уверения Мак-Нилти, капитана сковал ужас.

— Ну, довольно с него, — сказал Мак-Нилти, наконец.

Хиски понятия не имел, чем тот приманил тозиена обратно. На мгновение капитан увидел, как липкий стекловидный лоскут размером примерно с человеческую ладонь уселся у Рильфа на груди, после чего исчез под курткой. Мак-Нилти застегнулся, и Хиски смог вдохнуть немного воздуха.

— Это наглядно демонстрирует мою правоту, — прокомментировал Мак-Нилти, — тозиенов можно было слышать до тех пор, пока я сосчитал до двадцати, причем очень медленно. Сейчас они все такие.

Хиски отер холодный пот со лба.

— Если они… э-э… настраиваются на несколько секунд позже, какое это имеет практическое значение?

Мак-Нилти укоризненно покачал головой:

— За эти несколько секунд кто-то может почувствовать опасность, найти укрытие и сбежать, Джейк! Ни одно инопланетное живое существо не может спастись от тозиенов, если только не находится за прочными стенами или заковано в броню. В этом вся прелесть! Выполняя последний контракт, я выпустил своих тозиенов в центр целой армии, вооруженной и готовой к бою. Мгновенно воздух словно наполнился тысячами невидимых и бесшумных ножей, колющих и режущих одновременно. Некоторые из людей перед смертью тяжело дышали, но не раздалось ни единого крика! Что называется, чистая работа! Вот как это должно выглядеть, когда я буду демонстрировать тозиенов на Земле. И поскольку демонстрировать их буду именно я, пусть моя стайка малость побалуется кровью на астероиде, потренируется на людях и на экзотической… гм… скотине, тогда мои подопечные снова будут как новенькие.

— Ладно, это ваше дело, — с трудом проговорил Хиски трясущимися губами.

Астероид Элстонов безмятежно парил в пустоте, обращаясь вокруг Солнца по земной орбите. С него никогда не было видно Землю, поскольку ее всегда заслоняло Солнце. Но обитатели астероида ничуть не сожалели об этом, ибо были вполне удовлетворены тем, что видели вокруг. Поверхность маленького мира, еще недавно представлявшего собой ободранную колоду из минералов и вкраплений металла, была бестрепетно превращена в цветущий сад. Атмосфера толщиной всего в каких-то две сотни метров удерживалась панцирем из многочисленных силовых полей, но сказать, чем мелкое астероидное небо отличалось от земного, было трудно. В нем также дули мягкие бризы и дрейфовали капризные тучки, мог даже пойти дождик, но, конечно, исключительно по расписанию. И пусть все эти тучки, бризы, небесная голубизна и дождик были не совсем естественного происхождения, то кого это волновало? Или, во всяком случае, кому это могло не понравиться?

Вначале была проведена дорогостоящая операция по транспортировке астероида из Пояса, потом установили машины, превратившие поверхность в миниатюрное факсимиле Земли. Далее воткнули в сердцевину астероида источник земной гравитации, вывели наземную орбиту, придали нужную скорость и заставили вращаться вокруг собственной оси за двадцать четыре часа. Еще дороже стоило привезти сюда плодородную почву, посадить избранные растения, расселить избранных животных и разместить прочие аксессуары, необходимые для человеческого бытия, пусть замкнутого, но чрезвычайно комфортного и полного смысла. Однако после того как обустройство было завершено, жизнь на астероиде стала не просто дешевой, а полностью беззатратной. Он сам подпитывал себя энергией, самостоятельно ремонтировался и вообще практически находился на полном самообслуживании. Разнообразные ботанические новации его нынешнего владельца, профессора Элстона, давали обильный урожай, который отправлялся на Землю, и доход от продажи с лихвой покрывал все текущие расходы.

В то утро Дерек Элстон сидел на берегу миниатюрного озера по-турецки, прислушиваясь и иногда принимая участие в разговоре, который вели его жена Салли и ее подруга, Элизабет Кейдж. У Салли, как всегда, были слегка взъерошены медные кудри, в то время как по плечам Элизабет струились черные как смоль волосы, но Дерек отметил про себя, что обе женщины удивительно похожи — и фигурой, и движениями, и манерами, словно близкие родственницы, скажем, двоюродные сестры. Хотя на самом деле, развивал свою мысль Дерек дальше, обе были просто образцовыми представительницами того типа высоких, миловидных молодых женщин, который становится в Системе все многочисленнее. Они учились на одном курсе в Солнечном Университете до того, как около года назад Салли вышла замуж, и с тех пор они не виделись, пока Элизабет не прилетела на астероид накануне. Прежде чем ее увидеть, Дерек уже знал о ней практически все из рассказов Салли.

Разговор, естественно, шел о брате Элизабет, который должен был появиться на астероиде примерно через час. По тому, о чем говорили подруги, а еще больше по тому, о чем они не говорили, Дерек заметил, как нарастает легкое беспокойство и неуверенность. Разумеется, событие было радостным и даже торжественным. В том, что Элизабет была на седьмом небе от счастья, не было никаких сомнений. По лицу скользили отражения радужных мыслей, она мечтательно улыбалась, на щеках играл горячечный румянец, глаза блистали. Брат был единственным оставшимся в живых членом семьи Кейджей, и детьми они были очень дружны. Затем последовало восемь долгих лет разлуки, и пока Гарольд не позвонил, она даже не знала, вернется ли он хоть когда-нибудь в Солнечную систему. Она и надеяться не могла на скорую встречу с братом, и сейчас ее просто распирало от радости. Салли, как верная подруга, это чувство разделяла.

— Голос у него совсем не изменился, — нежно сказала Элизабет. Возникла легкая пауза, поскольку, произнеся эти слова, она нечаянно коснулась того, о чем они не говорили, и о чем, по мнению Дерека, настало самое время поговорить.

— Ему всего двадцать восемь лет, — заметил он. — Ваш брат так молод, а за плечами у него уже восемь лет странствий за пределами Системы.

— Да, это правда, — улыбнулась Элизабет, — Гарольду было всего двадцать, когда он окончил навигационную школу Полицейской Академии Системы. Папа работал в полиции Подземного города на Марсе, и я знаю, он хотел, чтобы Гарольд остался работать вместе с ним. Но после смерти папы жизнь в Солнечной системе показалась Гарольду слишком пресной. Ему хотелось настоящих приключений, а еще он стремился разбогатеть. А капитан Хиски как раз набирал себе команду, и взял Гарольда навигатором. Оплата, конечно, была невысока, но члены команды получали процент от общей прибыли.

Она смущенно повела плечами.

— Боюсь, Гарольд особо пока не преуспел, но зато приключений у него было предостаточно. Он мало что успел рассказать, но даже из этого я поняла, что их судно частенько выполняло довольно рискованную работу.

— Но уж капитан-то Хиски и тогда, вероятно, обладал большим опытом в коммерческой деятельности за пределами Системы? — спросил Дерек.

Что-то блеснуло в глазах Элизабет.

— Гарольд сказал, что Хиски в свое время служил на большом грузовом межзвездном судне. Затем смог выкупить собственный корабль.

Она немного поколебалась и добавила:

— Подозреваю, что они брались за любую работу. Но мадам Фортуна им все не улыбалась и не улыбалась, и они едва сводили концы с концами. Или, что тоже возможно, эта капризная дамочка то улыбалась им, то отворачивалась. Хотелось бы, чтобы Гарольд остался в Системе. Но мне почему-то кажется, что он не останется. Он всегда был очень целеустремленным.

— Вы общались с ним регулярно?

— Нет, не регулярно и даже не очень часто. За восемь лет я получила от него семь письмопакетов. Когда кто-то из его знакомых возвращался в Систему и оставлял пакет в Марсе Подземном или Солнечном Университете, я его забирала. Последний пришел полгода назад, но в нем не было ни слова о возвращении корабля или хотя бы о намерении вернуться. Поэтому мне до сих пор не верится, что Гарольд снова здесь.