Чтение онлайн

– Что ты слышал? Мне важно всё, даже самая нелепость.

– Знаешь… - Мий нахмурился и прикусил губу. – Странно, но почти ничего. Пару раз кто-то из ребят поднимал тему, мол, что-то давно ничего такого не было – не к добру. Сама знаешь, как это обычно бывает. Затем Санни на хвосте принесла, что дома началась нездоровая суета, связанная именно с подготовкой к возможному Вторжению, которое ни с того ни с его вдруг привиделось дряхлому оракулу, но на этом практически всё. Разве что…

Брат склонился ближе и, глядя мне в глаза, шепнул одними губами:

– Зун спрашивал о тебе буквально пару недель назад.

– О?

Это и впрямь было странно. Зунгайдеш – старший брат моего мужа и негласный лидер Ночных эльфов, был категорически против нашего брака. Это была не беспричинная ненависть в чистом виде, когда человек просто неприятен внешне и на уровне аур, а взрывоопасная смесь зависти, ревности и желания обладать единолично. Сам он был женат ещё до того, как нас познакомил Арнуш, Таликарта как раз носила под сердцем его второго сына, но это не помешало ему в тот же день заявить мне в лицо, что я стану чудесной жемчужиной в его коллекции.

Либо он меня уничтожит.

В какой-то мере ему это даже удалось…

– Что именно?

После того, как погиб Арн, я не общалась ни с кем из его родственников, особенно с Зуном, хотя вполне могла уничтожить их всех. Но… понимала, что уже ничего не изменить, а косвенная вина – не вина. Убей я даже одного Зуна – и это серьёзно навредило бы остальным, но в том-то и дело, что дети не в ответе за грехи отца, да и только-только родившая Тали слёзно умоляла меня не брать грех на душу.

Правда, не это стало главным аргументом моего бездействия, а то, что Арн бы этого не одобрил, да и мне не стало бы легче.

Не Зун и не клан виноваты в возникновении Бреши у границ своих земель, хотя именно он послал всего половину отряда проверить аномалию. Не Зун и не клан виноваты в том, что в нашу реальность прорвались не только низшие, но и многочисленный отряд высших боевиков. И уж точно не Зун и не клан виноваты в том, что Арн принял решение пожертвовать собой, чтобы спасти остальных.

Для них он стал героем.

Для меня… тоже.

Наше счастье не продлилось и года, но это было самое чудесное время, когда я любила и была любима. Он был моим солнцем, моим счастьем… Моей истинной половинкой. Единственным, ради кого я стремилась быть лучше, чем есть на самом деле.

И что удивительно – мне это удавалось.

– Интересовался, общаемся ли мы. Где ты сейчас, чем занимаешься, встречаешься ли с кем… Не хочешь ли вернуться?

– Даже так? – Мои брови непроизвольно взмыли вверх. – А что Тали?

– Ты не знаешь? – Мий досадливо поморщился, когда я отрицательно качнула головой. – Умерла родами почти семь лет назад. И она, и ребенок.

– Который по счёту? – Даже слегка озадачилась, потому что лет пятнадцать назад до меня доходили слухи о том, что Тали успешно разродилась пятым мальчиком.

Была бы она человеком или хотя бы двуликой, ну или на крайний случай – орчанкой, а то и гоблиншей, это бы не вызывало у меня вопросов, все эти расы были чрезвычайно плодовиты. Но Тали была эльфийкой, причём Светлой, и столь частые роды существенно подкосили её здоровье.

Как оказалось - смертельно.

– Всего было семнадцать беременностей, - шокировал меня Мий. – Когда ты уехала, Зун как с цепи сорвался – Тали постоянно ходила в положении. Но…

Брат отвёл взгляд, в котором не было ничего, кроме боли за подругу детства – они с Тали были ровесниками, а их семьи дружили, что было очень большой редкостью, ведь Мий был сыном Ночи, а Тали – дочерью Светлого Леса.

– Живыми родилось шестеро, на текущий день живы трое. Все мальчики. Вайдер служит в отряде, патрулируя границы, близнецы Робин и Хелвин учатся в Гарварде.

– Курс, факультет? – подобралась я, почуяв призрачный, но след.

– Могу уточнить, - озадаченно кивнул брат. – Это важно?

– Это может быть очень важно, - кивнула. – А может и нет. Но лучше уточни.

– Хорошо. – Мий тут же набрал сообщение на своём коммуникаторе, но абонент не спешил выходить на связь и брат недовольно цокнул, а я отмахнулась – не к спеху.
– Что мне ответить Зуну?

Помедлила, прикидывая все за и против… И мотнула головой.

– Ничего. Я сама навещу его в ближайшее время. А теперь хватит о делах, давай просто хорошо посидим.

Мы посидели очень хорошо, заказав к мясу литр чистейшего спирта. Контрабанда, конечно, официально в столице был запрещен любой алкоголь выше десяти градусов крепости, но мы сидели в очень хорошем ресторане, где клиентам не отказывали ни в чём. Особенно таким щедрым и ушастым.

Персонал даже какое-то время не отрываясь наблюдал за нами, не веря, что мы можем пить неразбавленный спирт без вреда для здоровья, но ни Мий, ни я не спешили давиться и падать под стол, содрогаясь в конвульсиях, так что ближе к десерту официанты вновь приступили к своим обязанностям, а повара скрылись на кухне. Мы пили молча, отдавая дань памяти мёртвым, но слёз не было, да и ком в горле уже не стоял – время действительно лечило, хотя и слишком медленно.

К тому же меня занимали самые разные мысли, преимущественно о расследовании и Вторжении, которое оказалось с ним связано напрямую, а Мий, поглядывая на меня, изредка пробегал пальцами по скатерти, ловя за хвост очередной хит.

Закончили мы практически одновременно, идеально рассчитав так, чтобы последняя стопка не оказалась без должной закуски. Повторять не стали, мы всё же эльфы, а не алкоголики. Крепко обнялись на прощание и если брат, не очень уверенно держась на ногах, направился на выход, по дороге дав знать Ортего недвусмысленными жестами, что неотрывно следит за настойчивым комиссаром, то я сразу двинулась к эльфу, даже не пытаясь скрыть довольно высокую степень своей нетрезвости.

– Отвезешь домой?

– И даже не будешь скандалить на тему слежки? – не поверил Ортего, сменив рубашку на бирюзовый джемпер.

– Лень, - поморщилась неопределенно. – Заодно уточню кое-что.

– Что?

Я позволила комиссару обнять меня за талию для ровности хода.

– Можешь пробить по своим каналам одного типа или ты исключительно наблюдатель по мою душу?

– Что за тип? – В тоне Ортего прорезалось недовольство, но мне было плевать на его чувства.

Правду ведь спрашиваю.