Чтение онлайн

Мне сегодня брат из Таганрога звонил, там везде баррикады, весь город на улицы вышел, так на людей кавказцев натравили! Бои на улицах идут!

Ещё бы не выйти на улицу, когда цены взлетели, для детей ничего не купишь...

Они чёрную икру вёдрами лопают, а у нас под Архангельском народ траву начал есть. Люди прямо на улицах падают...

Послушайте меня! В Краснодаре сегодня народ давили бэтээрами! Тыщи погибли! Кровь по улицам рекой текла!

Нилов подходит к Подольску, потому эти гады и бегут...

Они бегут потому, что война на носу, - крикливо верещала толстуха с кастрюлей на голове, по которой она время от времени била поварёшкой.
– Америка бомбить нас будет атомными бомбами!

Чушь не порите! Какая Америка! Мы и так у неё в кармане, она из нас все соки выжимает...

Комета из космоса идёт, вот чего, - шамкал краснолицый старик в рваном ватнике.
– Они знают, - он показывал пальцем на подъезд администрации, - всё они знают, а от людей скрывают. Сами бегут, а нас тут оставляют помирать.

Какая ещё комета, - отмахивалась от старика женщина помоложе.
– Была бы комета, все бы об этом знали, не в лесу живём, есть интернет. А бегут они потому, что власть уходит у них из рук! Страна поднимается!

До-лой! До-лой!
– скандировала толпа и в такт стучала по кастрюлям.

Со стороны Лубянской площади подошла большая группа радикально настроенной молодежи и влилась в ряды митингующих. В толпе возникла небольшая давка. Агентов почти понесло по течению. Им приходилось проталкиваться, используя локти.

Внезапно толпа завопила с удвоенной яростью. По гневным выкрикам можно было догадаться, что из подъезда вышел Хомяков.

Вон он, толстомордый! Бей его!

Ярость людей была так велика, что передние ряды прорвали полицейское оцепление и кинулись к лимузинам. Но Хомяков с охранниками уже успели запрыгнуть в машину, захлопнуть дверцы и поднять пуленепробиваемые стёкла.

В одну минуту вся площадь оказалось запружена людьми. Волгина с Кондрашовым толпа пронесла чуть ли не до самого подъезда администрации. Какие-то молодчики с натянутыми на голову чёрными масками окружили хомяковский лимузин.

В эту минуту из подъехавших грузовиков посыпались чеченские боевики в камуфляже и касках. Они сразу ринулись на толпу. Послышались испуганные крики, завизжали женщины, толпа сгрудилась и шарахнулась назад, увлекая за собой агентов.

Ну, Миша, попали мы в переделку!
– крикнул Волгин.

Они находились недалеко от хомяковского лимузина. Волгин видел, как опустилось тонированное стекло и показалось бледное лицо советника по работе с молодёжью.

Вы, там, впереди! Разворачивайтесь или дорогу дайте!
– завопил советник.
– У меня нет времени! Самолёт отлетает через час! Давай, жми, - это уже относилось к водителю.

Лимузин попятился, потом рванул вперёд.

Давай, давай!
– доносились из кабины вопли Хомякова.

Лимузин на скорости въехал в толпу и раздался дружный крик ужаса: несколько человек, сбитых передним бампером, рухнули под колеса. Переваливаясь, тяжёлая бронированная машина проехала по распластанным телам, оставляя за собой трупы и лужи крови. Народ бросился прочь, но было слишком тесно, и люди падали, подминаемые окровавленным броневиком.

Зря мы не пристрелили его тогда, в кабинете!
– крикнул Кондрашов.

Впрочем, в эти минуты агентам было не до Хомякова: чеченцы вклинились в толпу и начали стрелять из травматических пистолетов во всех подряд.

Послышались истерические крики:

Стреляют! Стреляют! Копы в народ стреляют!

Новость стремительно распространилась по толпе, вызывая панику и гнев. Большинство ринулось прочь с площади, но некоторые - в основном молодёжь, - завязали драку с чеченцами.

Что вы делаете?
– кричали чеченцам и омоновцам женщины.
– Сколько вам заплатили, иуды? Цепные псы Америки и Бездорогина! Вот придёт Нилов, все получите по заслугам!

Да их же купили с потрохами! Стараются за доллары!

Позор! Позор!

Почти каждая пуля чеченца, каждый удар омоновской дубинки, нашпигованной свинчаткой, валил кого-нибудь с ног. Омоновцы шагали коваными бутсами прямо по упавшим. У тех изо ртов выплёскивалась кровь, трещали проламываемые кости. Люди в ужасе шарахались от рассвирепевших громил.

Прямо перед Волгиным омоновец обрушил дубинку на голову подростка. Затем дубинка занеслась над старухой, и тут уж майор ГРУ стерпеть не мог: кинулся к озверевшему стражу порядка, перехватил руку с дубинкой и сжал запястье так, что хрустнули кости. Полицейский завопил от резкой боли, и в ту же минуту дубинка очутилась в руке агента 008. Два хлёстких удара - и сразу два омоновца улеглись на асфальт рядом со своими окровавленными жертвами. Ближайшие омоновцы, увидев это, испустили яростный крик и ринулись на Волгина. Ему пришлось выхватить пистолет. Кондрашов опередил его, открыв огонь. Несколько омоновцев, получив по пуле, осели на асфальт. Остальные в страхе отшатнулись.

Толпа рассеивалась. На площади то там, то здесь взрывались бутылки с "коктейлями Молотова". Агенты побежали с толпой, стараясь не лезть в её гущу. Площадь быстро расчищалась, открывая множество раненых и убитых - по большей части затоптанных насмерть.

Волгин и его спутник пересекли сквер, пробежали вдоль кромки тротуара и, оглядев припаркованные машины, заметили тёмно-малиновый "Опель". У машины стоял молодой светловолосый мужчина и вглядывался в пробегавших.

Это Санёк, - сказал Кондрашов, и тут же поправился: - Старший лейтенант Михеев, Александр Иванович.

Он засвистел. Михеев, услышав знакомый свист, оглянулся, увидел Кондрашова и замахал ему рукой. Агенты кинулись к "Опелю".

Михеев уселся на место водителя, но Волгин его решительно отстранил.

Поведу я!

Тот оглянулся на Кондрашова. Капитан кивнул головой.

Знакомьтесь, - сказал он, - майор Волгин, Игорь Валентинович. Генерал Кочергин назначил его старшим в группе.

Михеев пожал протянутую Волгиным руку и пересел назад. Помимо Михеева, в машине находилась молодая женщина лет двадцати двух. Кондрашову пришлось представлять её, когда машина уже тронулась.