Чтение онлайн

Невыразимый сон, в котором все

В одно смешалося страданье. Боль

От раздробленья всех костей, и бремя

Меня давивших камней, и дыханья

Запертого тоска, и жар болезни,

И нестерпимая работа жизни,

Развалины разрушенного тела

Восстановляющей при страшной муке

И голода и жажды – это все

Я совокупно вытерпел в каком-то

Смятенном, судорожном сне, без мысли,

Без памяти и без забвенья, с чувством

Неконченного бытия, которым,

Как тяжкой грезой, вся душа

Была задавлена и трепетала

Всем трепетом отчаянным, какой

Насквозь пронзает заживо зарытых

В могилу. Но меня моя могила

Не удержала; я из-под обломков,

Меня погребших, вышел снова жив

И невредим; разбив меня насмерть,

Меня, ожившего, они извергли,

Как скверну, из своей громады.

Очнувшись, в первый миг я

не постигнул.

Где я. Передо мною подымались

Вершины горные; меж них лежали

Долины, и все они покрыты были

Обломками, как будто бы то место

Град каменный, обрушившися с неба,

Незапно завалил: и там нигде

Не зрелося живого человека —

То был Ерусалим!.. Спокойно солнце

Садилось, и его прощальный блеск,

На высоте Голгофы угасая,

Оттуда мне блеснул в глаза – и я,

Ее увидя, весь затрепетал.

Из этой повсеместной тишины,

Из этой бездны разрушенья снова

Послышалося мне: "Ты будешь жить,

Пока я не приду". Тут в первый раз

Постигнул я вполне свою судьбину.

Я буду жить! я буду жить, пока

Он не придет!.. Как жить?.. Кто он? Когда

Придет?.. И все грядущее мое

Мне выразилось вдруг в остове этом

Погибшего Ерусалима: там

На камне камня не осталось; там

Мое минувшее исчезло все;

Все, жившее со мной, убито; там

Ничто уж для меня не оживет

И не родится; жизнь моя вся будет,

Как этот мертвый труп Ерусалима,

И жизнь без смерти. Я в бешенстве завыл

И бешеное произнес на все

Проклятие. Без отзыва мой голос

Раздался глухо над громадой камней,

И все утихло... В этот миг звезда

Вечерняя над высотой Голгофы

Взошла на небо... и невольно,

Сколь мой ни бешенствовал дух, в ее

Сиянье тайную отрады каплю

Я смертоносным питием хулы

И проклинанья выпил; но была то

Лишь тень промчавшегося быстро мига.

Что с одного я испытал мгновенья?

О, как я плакал, как вопил, как дико

Роптал, как злобствовал, как проклинал,

Как ненавидел жизнь, как страстно

Невнемлющую смерть любил? С двойным

Отчаяньем и бешенством слова

Страдальца Иова я повторял:

"Да будет проклят день, когда сказали:

Родился человек; и проклята

Да будет ночь, когда мой первый крик

Послышался; да звезды ей не светят,

Да не взойдет ей день, ей, незапершей

Меня родившую утробу!" А когда я

Вспоминал слова его печали

О том, сколь малодневен человек:

"Как облако уходит он, как цвет

Долинный вянет он, и место, где

Он прежде цвел, не узнает его",—

О! этой жалобе я с горьким плачем

Завидовал... Передо мною все

Рождалося и в час свой умирало;

День умирал в заре вечерней, ночь

В сиянье дня. Сколь мне завидно было,

Когда на небе облако свободно

Летело, таяло и исчезало;

Когда свистящий ветер вдруг смолкал,

Когда с деревьев падал лист; все, в чем

Я видел знамение смерти, было

Мне горькой сладостью; одна лишь смерть —

Смерть, упование не быть, исчезнуть —

Всему, что жило вкруг меня, давала

Томительную прелесть; жизнь же