Чтение онлайн

Государственный департамент взялся за паспорта. Двумя из них ни разу не пользовались, но при этом на них уже стояли многочисленные отметки о пересечении границ стран как Европы, так и Ближнего Востока. Тот факт, что шесть из одиннадцати паспортов были бельгийскими, что все они были выписаны на разные имена и не являлись поддельными, никого не удивил.

В мировом разведывательном сообществе за Бельгией давно закрепилась репутация «дырявого ведра». Начиная с 1990 года украденными оказались – и это только по признанию самого бельгийского правительства – 19 000 бланков паспортов.

На самом деле сотрудники гражданских служб просто-напросто продали их желающим за хорошие деньги. Сорок пять паспортов «ушли» из бельгийского консульства в Страсбурге, во Франции. Двадцать исчезли из бельгийского посольства в Гааге, в Нидерландах. Двумя из последних воспользовались марокканцы, убившие яростного противника Талибана Ахмада Шах Масуда. Один из шести был выписан на имя Аль-Кура. Остальные пять значились, по всей вероятности, среди 18 935 паспортов все ещё числившихся пропавшими.

Федеральное управление гражданской авиации, используя свои контакты и средства давления в сфере мировых воздушных перевозок, проверило билеты и списки пассажиров. Работа медленная и утомительная, но отметки в паспортах позволили сократить число проверяемых рейсов.

Медленно, но верно детали складывались в общую картину. Похоже, главной задачей Тофика Аль-Кура был сбор крупных наличных денежных сумм, на которые делались необъяснимые покупки. Поскольку сам он, похоже, ничего не покупал, логично предположить, что деньги передавались кому-то ещё. Американские власти многое бы отдали, чтобы узнать, с кем именно встречался египтянин. Такая информация позволила бы выявить всю скрытую террористическую сеть, охватившую Европу и Ближний Восток. Примечательно, что единственной страной, которую Аль-Кур не посещал ни разу, были Соединённые Штаты Америки.

Решающие находки сделали специалисты в Форт-Миде. Из захваченной в Пешаваре «Тошибы» извлекли семьдесят три документа. Среди них были и расписания полётов, и опубликованные в прессе и привлёкшие, очевидно, внимание финансиста финансовые отчёты. Но сами по себе они ничего не значили.

Большая часть документов была на английском, некоторые на французском и немецком языках. Аль-Кур говорил на всех этих трех языках, не считая, разумеется, родного арабского. Допрошенные в Баграме телохранители рассказали, что египтянин немного говорил на пушту, а следовательно, провёл какое-то время в Афганистане, хотя никто не знал, когда именно он посещал эту страну и где находился.

Головной болью для экспертов стали арабские тексты. Поскольку Форт-Мид прежде всего крупная армейская база, он находится в ведении министерства обороны. Возглавляет АНБ четырехзвездный генерал.

О встрече с этим человеком и попросил шеф отдела арабского перевода.

Штат отдела значительно расширился в девяностые, когда к старым проблемам, связанным с незатухающим палестино-израильским конфликтом, добавились новые, вызванные быстрым ростом исламского терроризма. Попытка Рамси Юсефа в 1993-м атаковать Всемирный торговый центр на заминированном грузовике резко усилила интерес к арабскому, а после 11 сентября вопрос встал так: «Мы должны знать всё, что говорят на этом языке».

Арабский – не просто язык. Помимо арабского языка Корана, академического языка, существует ещё по меньшей мере пятьдесят разных диалектов, на которых говорят примерно полмиллиарда человек. Чтобы понять быструю, акцентированную, богатую местными идиомами речь, уловить все значения и оттенки, обычно требуется переводчик из той же, что и говорящий, географической среды.

Более того, язык этот зачастую цветист, насыщен метафорами, преувеличениями, сравнениями, аллюзиями и сдобрен лестью. При этом он может быть очень уклончив, значения в нём скорее подразумеваются, чем высказываются открыто. В общем, арабский весьма отличен от однозначного английского.

– Проблема с двумя последними документами, – сказал начальник отдела перевода. – Написаны они, похоже, разными людьми. Мы предполагаем, что один может быть составлен самим Айманом Аль-Завахири, а автор второго – Аль-Кур. На Завахири указывает анализ речевых моделей имеющихся у нас выступлений, хотя для полной уверенности нужно бы иметь звуковой ряд. Документ, принадлежащий, как мы полагаем, Аль-Куру, – это ответ на письмо Завахири. К сожалению, образцов его письма на арабском у нас нет – банкир предпочитает английский.

В обоих документах имеются ссылки на Коран и содержатся отрывки из него. Речь идёт о благословении Аллахом какого-то предприятия. У меня немало знатоков арабского, но язык Корана – особая сфера. Он ведь и написан был тысячу четыреста лет назад. Думаю, следует созвать комитет по Корану – пусть посмотрят.

Генерал кивнул.

– О'кей, профессор, я понял. – Он перевёл взгляд на адъютанта. – Гарри, соберите наших экспертов по Корану. Доставьте их сюда. И никаких задержек, никаких отказов.

В состав комитета по Корану входили четыре человека: три американца и учёный-британец. Все они были профессорами, и ни один не был арабом, но эти люди посвятили много лет изучению Корана и исчисляющихся тысячами комментариев к нему.

Один преподавал в Колумбийском университете в Нью-Йорке, и туда за ним отправили военный вертолёт. Двое жили в Вашингтоне и работали в корпорации «Рэнд» и Институте Брукингса. За ними послали армейские штабные автомобили.

Четвёртым и самым молодым был доктор Терри Мартин, командированный в вашингтонский Джорджтаунский университет лондонской Школой восточных и африканских исследований. Являясь частью Лондонского университета, она имеет высокую репутацию одного из авторитетнейших мировых центров арабистики.

В том, что касается арабского, англичанин имел некоторое преимущество перед коллегами. Он родился и вырос в Ираке и был сыном бухгалтера, служившего в крупной нефтяной компании. Отец сознательно не послал его в англо-американскую школу, а отправил в частную, где обучались дети элиты иракского общества. К десяти годам он вполне, по крайней мере в языковом отношении, мог сойти за арабского мальчугана. От сверстников-иракцев Терри отличали пухлые розовые щеки и рыжеватые волосы.

В 1975-м, когда мальчику шёл одиннадцатый год, мистер Мартин решил вернуться в Британию – в Ираке становилось небезопасно. К власти пришла снова партия Баас, но реальное управление страной сосредоточил в своих руках не президент Бакр, а его вице-президент, безжалостно истреблявший политических противников, как действительных, так и мнимых.