Чтение онлайн

— Нет такой уверенности, — признался д'Марья. Степанчиков развел руками.

— Ну, товарищ капитан-полковник, я уж и не знаю, что вам сказать. Извините, но ваш, к примеру, дед так никогда бы не поступил…

Д'Марья хотел было что-то сказать, но его опередил Руммель.

— Простите, товарищи, что вмешиваюсь, — сказал он и повернул свое узкое, как клинок, лицо к капитан-полковнику. По-русски Руммель говорил безо всякого акцента. — Однако, похоже, в суматохе оказалось упущенным одно весьма важное обстоятельство.

— Какое же? — спросил д'Марья неприязненно, хотя Руммель у него раздражения не вызывал.

— Насколько я понимаю, — сказал Руммель, — та база, на которую вы хотели попасть, находится именно на Утгарде?

— Да, — кивнула д'Марья. — То есть на спутнике Трансплутона? — Да.

— То есть в Солнечной системе?

— К чему вы клоните, майор? — спокойно спросил Ямада.

— А, ч-черт… — внезапно выругался Шмалько.

Д'-Марья с удивлением на него посмотрел: капитан был красен и зол.

— А вы что, им не сказали? — спросил генерал у Альского. Тот сконфуженно мотнул головой.

Руммель мельком глянул на сталинградцев и снова заговорил, обращаясь к аэрогардам:

— А клоню я к тому, что до Солнечной системы ни вы, ни мы, ни кто-либо другой отсюда добраться не в состоянии.

Вот тебе и раз.

— Вот тебе и раз, — сказал д'Марья вслух. — Это почему еще?

— А по… да нипочему. Как выяснилось, товарищи из системы Светлая неоднократно пытались либо добраться до Земли, либо хотя бы наладить с нею связь, но ничего не вышло. Впрочем, товарищ генерал, лучше вы сами расскажите.

Степанчиков с явным неудовольствием махнул рукой:

— Чего там рассказывать… Выходит так, что мы тут находимся в замкнутой сфере, некоем космическом пузыре, откуда не можем выбраться. Центр Сферы находится как раз между Асгардом и Сталинградом, а диаметр ее — около двухсот шестнадцати световых лет…

— Как это — не можете выбраться? — не понял Гордый.

— Да вот так. Ныряем в подпространство, берем курс на Землю — и через сто восемь световых выходим наружу, Дальше — никак. Просто стоим на месте. Пробовали на космокатерах пройти хоть сколько-то — через какое-то время оказывается, что они движутся к центру Сферы. Только что были впереди — а вот уже и позади.

— Что за бред! — возмутился Гордый.

— К сожалению, это не бред, — спокойно произнес Руммель. — Я сам видел. Могу сказать, что зрелище весьма… неприятное.

— Сейчас-то уже привыкли, — буркнул Шмалько. — Даже забыли, можно сказать. А поначалу жуть брала.

— Особенно когда потыкались в разных направлениях и поняли, что сидим в пузыре, — сказал Альский.

— Ага… Сперва ведь что думали: думали, перегородил дорогу кто-то к Системе. Ничего, думаем, обойдем как-нибудь…

— Все горючее на планете пожгли, — криво усмехнулся Степанчиков, закуривая.

Д'Марья спохватился и последовал его примеру.

— Стоп, — сказал он через секунду. — А как же вы, майор, сказали мне, что знаете о катастрофе в Системе? Значит, связь работает?..

— Нет, — морщась, произнес Альский. — Сведения получены от пленных. Кстати, эти самые корабли штернваффе тоже пытались попасть обратно в Систему, но их отбрасывало примерно в центр пузыря.

— Это по их словам? — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнес д'Марья.

— Допрашивать мы умеем, — спокойно сказал Альский. — И те, кто сдался, сказали все, что знали. Хотя, и здесь я с вами вынужден согласиться, полной уверенности нет.

— А еще, — вмешался Шмалько, — в центре самой Сферы есть сектор, куда мы не можем попасть. Диаметром в одну десятую парсека. Тоже загадка.

— Кстати… Вы что, не так давно начали обследование близлежащих районов Пространства?

— Совсем недавно, — подтвердил Степанчиков. — И товарищи с Асгарда тоже.

— Видите ли, — сказал Руммель, — дальние полеты мы начали совершать только тогда, когда стали принимать непонятные сигналы, похожие на SOS, причем на наших частотах… а товарищи со Сталинграда — такие же, но на частотах, являющихся рабочими для них.

— Ну и дела, — задумчиво сказал д'Марья. — Под эту схему и американцы подпадают, пожалуй…

— Именно, — кивнул Руммель. — Мы тут все проанализировали и пришли к выводу, что и прыжки кораблей в никуда, и само существование Сферы как-то связано с теорией и практикой подпространственного перехода. У нас очень мало фактов. Но вот какая интересная вещь: а что мы вообще знаем о том, как на Земле появился первый гипердвигатель?..

Д'Марья стоял и смотрел в ночное высокое небо Асгарда.

Звезды, яркие и какие-то страшноватенькие в своей безыскусной нахальности, были ощутимы и почти осязаемы — их весомость и даже тяжеловесность подчеркивалась отсутствием облаков. Бело-голубые гвоздчатые шляпки далеких светил безучастно мерцали, а прибитый ими к внутренней поверхности невообразимой Сферы бездонный мрак замер, затаившись, перед тем как охватить, укутать, сжать и спрятать в своих ледяных объятиях навсегда, обещая отдых, неподвижность, успокоение и самый покой — но только тем, кто в него верит, кто никуда не торопится и не хочет идти — даже в никуда…

— Кхм.

Д'Марья опомнился.

Он стоял на космодроме, в сотне метров от своего корабля, а сзади к нему подошел Ямада.

— Уже две недели, как мы здесь, командир, — негромко сказал он.

— К чему это ты, Ясухиро Иваоевич? — покосился д'Марья.

— Да так… — неопределенно произнес Ямада. — Не очень это мне все нравится.

— Уж это точно, — хмыкнул д'Марья. — Похоже, мы в этой ихней Сфере застряли надолго…

Все время, пока чинился «Ред Алерт», командиры аэрогардов мучительно искали выход из создавшейся ситуации. Не верить в то, что им рассказали сталинградцы и гэсэвэгешники, причин не было: а раз так, то и выбора не существовало.

Приходилось искать и новые формы общения с собственными бойцами. Все-таки полторы сотни человек, и не каких-то растерянных штатских, а закаленных в боях солдат — это не бессловесное стадо, и к их голосу, тем более в данном положении, прислушиваться было необходимо.

В конце концов сообща решили отправиться на Сталинград, а потом, составив вместе с несколькими тамошними кораблями группу свободного поиска, начать разведку близлежащих секторов Сферы.

(Д'Марья вспомнил разговор с Руммелем, Шпарвассером и Степанчиковым, состоявшийся третьего дня.