Чтение онлайн

Третья женщина, Пам, обратилась к нам:

— Вы когда-нибудь арестовывали террориста?

Вопрос вроде вполне нормальный, но, судя по общей тональности разговора, его вполне можно было воспринять совершенно иначе, что Кейт и сделала, ответив:

— Если вы имеете в виду исламских террористов, то нет. Однако, — тут она встала и задрала свой пуловер, предъявив обществу длинный белый шрам на спине, который начинался под ребрами слева и заканчивался чуть выше задницы, — один ливийский джентльмен по имени Асад Халил достал меня из снайперской винтовки. В Джона он тоже попал.

У меня шрам был на правом бедре, так что его невозможно было продемонстрировать данной разнополой компании, не стаскивая штаны.

Кейт опустила пуловер.

— Итак, террористов я не арестовывала, но один в меня стрелял. И я была в одной из башен-близнецов одиннадцатого сентября.

В обеденном зале стало тихо, и я подумал, что они, наверное, ждут, когда я покажу им свой шрам. И следы еще трех пулевых ранений от неких испаноговорящих джентльменов, прикончивших мою карьеру в УП Нью-Йорка, причем две из трех дырок располагались в неприличном месте, но одна была на груди и я мог бы приписать ее ливийцу. Потому что мне действительно хотелось расстегнуть рубашку и показать Элисон свой шрам.

— Джон?

— Что?

— Я сказала, что уже готова.

— Чувствую запах жареных сосисок.

— Я хотела бы выехать пораньше.

— Хорошо. — Я встал и пояснил: — Мы едем на остров Плам. Их исследовательская лаборатория занимается вопросами биологической войны. У них вроде как пропало восемь литров культуры сибирской язвы, и нам надо выяснить, куда она делась. — И добавил: — Будет крайне неприятно, если при опылении какого-нибудь виноградника вместо дезинсектанта используют эту штуку. — Я откашлялся. — Извините. Желаю всего наилучшего.

Мы покинули разваливающуюся халупу и пошли к нашему джипу.

— Вряд ли нужно было так их пугать, — сказала Кейт.

— Что?

— Сам знаешь что! — Она рассмеялась, чего ни за что не сделала бы до 11 сентября или даже через полгода после этого. Теперь, как я уже говорил, она стала совершенно другим человеком, расслабилась и в конце концов оценила мой острый ум и изощренный юмор. — А все-таки ты просто жуткий недоумок, — заметила она.

Это не совсем соответствовало моему представлению о себе. Мы залезли в джип и убрались оттуда прочь.

Тут она вдруг заговорила низким голосом, наверное, пытаясь имитировать меня:

— У них там вроде как пропало восемь литров культуры сибирской язвы.

— Ты простыла?

А она продолжала:

— Будет крайне неприятно, если при опылении какого-нибудь виноградника вместо дезинсектанта используют эту штуку. — Дважды кашлянула. — Извините. Кажется, у меня сибирская язва.

— Этого я не говорил.

— Ты откуда это взял?

— Не знаю. Просто пришло в голову.

— Ужасно!

— Сибирская язва — это и впрямь ужасно.

— Я твою голову имею в виду.

— Правильно. Куда едем?

— Я знаю один отличный антикварный магазин в Саутхолде.

— Пойдем лучше в церковь. Дешевле обойдется.

— Нет, в Саутхолд. Поворачивай здесь налево.

Итак, утро воскресенья мы провели, ковыряясь в антиквариате. Я не слишком увлекаюсь подобной рухлядью — по большей части это ведь действительно кишащие червями обломки гнилого дерева и траченные молью обрывки материи в совершенно антисанитарном состоянии. Я бы скорее рискнул заразиться сибирской язвой, чем возиться с антиквариатом.

Не стоит даже упоминать, что мы, конечно, ничего не купили. Кейт вдруг заявила:

— А зачем вообще мне нужны эти древние обломки? За одним таким я уже замужем.

Ленч мы себе устроили в какой-то забегаловке, где я в конце концов получил свою вожделенную горячую булочку, которой мне не досталось за завтраком, плюс яичницу с колбасой.

После ленча мы заехали еще в несколько винных подвальчиков, где я прикупил с дюжину бутылок вина, которые за ту же цену мог бы купить на Манхэттене, а затем остановились возле магазинчика со свежей огородной продукцией.

Мы редко едим дома — Кейт не умеет готовить, да и я тоже; к тому же я не ем ни фруктов, ни овощей. Но тут мы закупили тонну всего этого вместе с листвой и землей плюс пятидесятифунтовый мешок лонг-айлендской картошки.

— И что мы будет делать со всем этим дерьмом? — осведомился я.

— Ты собьешь по дороге оленя, и я приготовлю охотничье рагу.

Звучало весьма занятно. И почему я сам до такого не додумался?

Мы забрали свои вещи из гостиницы, уплатили по счету и поехали обратно в город.

— Ну, хороший уик-энд получился? — спросила она.

— Хороший. Если не считать завтрак.

— Тебе надо почаще общаться с людьми, придерживающимися иных взглядов.

— Именно этим я все время и занимаюсь. Я ведь женат.

— Очень смешно. — Это напомнило мне, что я собирался кое о чем у нее узнать.

— Так что тебе известно про клуб «Кастер-Хилл»? Я не верю в твою неосведомленность.

Она сперва обдумала мое заявление, потом ответила:

— Мне известно, что тебя чуть не направили туда для наблюдения.

— И что это значит?

— Ну… Том Уолш спросил меня, не возражаю ли я, если он пошлет тебя туда для слежки.

— Да неужто? И что ты сказала?

— Что, естественно, возражаю. А ты откуда узнал про этот клуб?

— От Харри Маллера, на которого и свалилось это задание.

— И что именно он тебе поведал?

— Вопросы задаю я. Почему ты мне ничего про это не сообщила?