Чтение онлайн

— Устала, любовь моя?

Феодора улыбнулась и прильнула к мужу.

— Да, немного. Но я счастлива. Мне кажется теперь, что это мой родной город, и я вернулась в него после длительного отсутствия.

Александр смотрел на нее влюбленными глазами.

— Я хочу тебя, — произнес он негромко. Феодора рассмеялась и шутливо подтолкнула мужа по направлению к спальне.

Через неделю они переехали в только что отремонтированный дворец князей Месимбрийских. В честь этого события в тот день был дан роскошный пир. На него хозяева пригласили всех состоятельных и известных людей города. Во время пира бессчетное множество раз поднимались кубки за здоровье князя Месимбрии и его супруги. Не меньший энтузиазм вызывал тост за благоденствие и процветание княжества. Когда гости ушли, Феодора в изнеможении опустилась в мягкое кресло.

— Могу поспорить, что сейчас самое твое сокровенное желание — принять ванну и улечься в постель, — засмеялся Александр.

— Ты прав, — ответила она. — Но я даже не знаю, где в этом дворце находится наша спальня.

— Должен сознаться, что у меня об этом тоже очень смутное представление, — сказал он.

Она устало улыбнулась, кивнула и, повернувшись к двери, ведущей внутрь покоев, громко позвала:

— Анна! Анна, иди сюда.

— Что случилось, госпожа? — спросила та, прибежав на крик.

— Наша спальня, где она?

— Пойдемте, я покажу, — сказала Анна и повела хозяев по длинному коридору, в который выходило множество дверей. У одной она остановилась. — Вот ваша спальня, моя госпожа. А напротив ваша, мой господин.

— Спасибо, Анна. Приготовь мне ванну, а то я чувствую себя совершенно разбитой.

— Уже готова, госпожа.

Александр наклонился к ушку Феодоры и тихо прошептал:

— Иди и жди меня, я скоро приду и попытаюсь снять с тебя усталость по-своему.

То, что Анна назвала спальней, оказалось апартаментами в несколько комнат, среди которых одна и вправду была спальней. Изяществом своего убранства эти несколько комнат поразили даже Феодору, хотя она уже давно привыкла жить в роскоши: огромные персидские ковры скрывали мраморный пол, окна занавешены шелковыми портьерами, прекрасная мебель, золотая и серебряная посуда, мягкие большие подушки на полу, венецианские зеркала в золоченых рамах с драгоценными камнями.

Феодоре показалось, что она очутилась в сказочной стране. Из оцепенения ее вывел голос Анны:

— Ваша ванна здесь, принцесса.

Через час она восседала на своей огромной кровати и расчесывала еще влажные, но от этого не менее прекрасные волосы. Дверь внезапно открылась, и вошел Александр. На нем был лишь короткий халат из белого шелка.

— В соседней комнате накрыт стол для ужина. Все стынет, а ты сидишь здесь как ни в чем не бывало. Это же преступление, Адора! — воскликнул он в притворном ужасе.

Феодора расхохоталась.

— Каюсь в своем ужасном преступлении и прошу судью смилостивиться и дать мне возможность загладить свой грех поеданием этого остывающего ужина, — промолвила она.

— Тогда — к столу!

Они отпустили всех слуг и во время трапезы сами ухаживали друг за другом. Это дало им возможность говорить спокойно, не опасаясь лишних ушей. Несмотря на шутливое начало трапезы, разговор вышел серьезный. Сначала они коснулись отношений Елены и Феодоры, потом возможности Месимбрии отделиться от Византийской империи, а в самом конце заговорили на еще одну животрепещущую тему.

— Месимбрия нуждается в наследнике, Адора, — вздохнул Александр. — За последние годы погибли все представители рода Гераклидов, кроме меня, естественно. Мы с тобой обязательно должны продолжить этот славный род. Ты понимаешь меня, Адора?

Феодора смотрела на Александра со счастливой улыбкой.

— У нас непременно родится сын. Обещаю тебе, — сказала она уверенным, твердым, но в то же время нежным голосом.

Александр взглянул в ее глаза и увидел, какой пламень любви пылает внутри его внешне спокойной жены.

— Знаешь, мне что-то надоел этот мерзкий ужин. А? — И тут же, не дожидаясь ответа, схватил Феодору в охапку и понес в спальню.

Феодора очень полюбила Месимбрию. Но и она, и ее муж понимали, что многое здесь требует перемен. Когда-то великое и могущественное княжество сейчас пребывало в упадке. Это происходило прежде всего из-за того, что города, которых в Месимбрии было достаточно и которые ранее славились своим богатством, ныне становились все беднее и беднее. Причиной их обнищания были как разбойничьи набеги из соседних стран, так и неумелые правители этих городов.

За дело правления Александр взялся с большим воодушевлением. Для начала он приказал возвести вокруг всех городов прочные каменные стены, чтобы в любое смутное время могла быть гарантия безопасности от внешних врагов. Чтобы строительство пошло как можно быстрее, Александр издал указ, по которому жители, участвующие в строительных работах, на пять лет освобождались от налогов. Еще он приказал понизить торговые пошлины, что заметно увеличило приток торговцев в города Месимбрии. Свои действия он обсуждал и согласовывал с богатыми и знатными жителями княжества, что дало ему возможность лучше узнать чаяния и желания людей.

Одной из важнейших своих задач князь считал превращение Месимбрии в крупный торговый центр. Все возможности для этого были. Княжество располагалось исключительно выгодно — на побережье Черного моря. Оно могло успешно торговать и с восточными странами, например, с Турцией, и с северными — Финляндией, Литвой, Швецией, Русью и другими.

Александр понимал, что оказаться в центре торговых путей из таких богатых городов, как Новгород, Рига и Смоленск, в Бурсу или Константинополь и не сделаться богатым просто невозможно. Вот он и хотел сделать процветающим княжество Месимбрию.

Феодора помогала возрождению Месимбрии по-своему. Как уже говорилось, по ее совету Александр открыл в столице княжества три школы. Через неделю она заставила мужа подписать указ, по которому в каждом городе княжества предписывалось иметь хотя бы одну школу.

Однажды на почве реформаторской деятельности у Александра и Феодоры произошел небольшой конфликт. Князь должен был ехать в Трапезунд, родной город его матери, для заключения торгового соглашения. Феодора была осведомлена об этом и считала, что поедет вместе с ним. Но за два дня до отъезда Александр принес ей указ, по которому она назначалась регентом в его отсутствие.