Чтение онлайн

Хэммонд нервно перебирал рассыпанные на столе бумаги; потом он поднял голову и поймал взгляд Дэвида.

— Ну что, довольны? — скривился инспектор.

Дэвид поджал губы.

— Мне очень жаль, что так получилось. Я имею в виду — что ваши люди пострадали. — Помолчав, он добавил: — У меня есть информация, которой я хочу с вами поделиться. Надеюсь, вы не расцените это как вмешательство.

— Опять вы что-то натворили, Браун? — грубо спросил Хэммонд.

— Я? Абсолютно ничего. Вам известно, что за эти годы наша фирма расследовала сотни краж; естественно, у нас появились кое-какие связи. Мы получили сведения от одного из наших друзей, только и всего.

Инспектор начал раздраженно мять в руках бумагу.

— Ладно, выкладывайте, — пробормотал он сквозь зубы.

Дэвид подался вперед и мягко сказал:

— Прошу вас, инспектор, успокойтесь. Вы действуете мне на нервы.

— Какого дьявола! Если вы собираетесь меня провоцировать… — вскипел детектив, но замолчал, не закончив фразы.

Пару секунд Дэвид ничего не говорил и старался дышать ровно. Хэммонд жег его злобным взглядом. Наконец Браун достал из кармана листок и положил на стол.

— Черный «порше-турбо» с известными вам номерами, он постучал пальцем по бумажке, — несколько раз видели возле дома вот по этому адресу. — Дэвид снова постучал по листочку несколькими строчками ниже. — Наш информатор счел это подозрительным.

— Вы разгласили информацию с описанием машины, которую мы разыскиваем? — нахмурил брови Хэммонд.

— Разгласил — неправильное слово. Ваши люди делают то же самое, когда звонят кому попало и представляются офицерами полиции; а я обратился к очень узкому кругу лиц, на чье молчание могу рассчитывать. Совсем разные вещи, — возразил Дэвид.

— И что я должен с этим делать? — поинтересовался Хэммонд.

— Ну, если моя наводка правильная, вы можете арестовать владельца дома и посадить его в тюрьму. А если нет — примите мои извинения и простите, что отнял у вас время, — сказал Дэвид.

Детектив пододвинул листок поближе и повернул к себе. Пробегая глазами строчкам, Хэммонд стал покачивать головой. Он задумчиво выпятил нижнюю губу.

Продолжая покачиваться, инспектор небрежно произнес:

— Ладно, оставьте это мне.

Дэвид промолчал, и Хэммонд добавил скучным тоном:

— Что-то еще?

— Нет, — сказал Дэвид.

Он встал и направился к двери.

Выходя из комнаты, Дэвид попрощался с инспектором. Ответа не последовало.

В кисловатом запахе пива и сигарет, въевшихся в темные стены паба, Дэвиду чудилось что-то родное и знакомое — почти так же пахло в его старом доме, где он вырос и провел детство.

В этой теплой и уютной атмосфере Банджо — занявший на этот раз столик поближе к барной стойке — посвящал друга в то, что называл «обзором прессы». Дэвид почти не смотрел телевизор, и Банджо считал своим долгом выдавать ему краткую сводку последних новостей и сплетен.

— И что такого особенного в этих людях? — недоуменно спрашивал Дэвид.

— Ничего. Это скучные безмозглые ублюдки.

— Тогда почему их считают знаменитостями?

— Вообще-то там бывают не только звезды, — уточнил Банджо, — но еще и старые хрычи, которые вопят на всю округу: «Черт возьми, верните меня на экран, я же столько лет был популярным!» С другой стороны, как же не считать их знаменитостями, если вся страна готова смотреть с утра до вечера, как они спесиво задирают нос и со скучающим видом слоняются тут и там, не зная, чем себя занять?

— Выходит, вся эта шумиха поднята из-за кучки обычных людей, которые ни черта не делают и ни к чему не стремятся? — продолжал недоумевать Дэвид.

— Вот именно, — весело кивнул Банджо. — Это все равно что смотреть на обезьян в зоопарке.

— Но почему они на это соглашаются?

— Ну, во-первых, за определенное вознаграждение. И потом, для большинства из них это единственный способ хоть на время перестать быть глупыми и бездарными пустышками…

— …Превратившись в глупых и бездарных суперзвезд, — вставил Дэвид.

— …И в любом случае это гораздо проще, чем пытаться что-то сделать со своей жизнью, — заключил Банджо.

Дэвид взялся за свой стакан.

— Вижу, все эти знаменитости уже сидят у тебя в печенках, — заметил он.

— Знаешь, если бы они просто попались мне на улице, я бы ничего не имел против. Ко мне. скажем, приходит почтальон — отличный парень, весельчак и балагур, к тому же он приносит мне почту, что довольно мило. Но если он вздумает устроить свое ток-шоу, это сразу начнет меня бесить. Или представь, что ты пошел в галерею Тейт, а там на стенах в рамочках висят каракули моей племянницы Сайобхан, которая обожает рисовать свою собачку Поки. — Банджо покачал головой. — Поверь, люди не становятся лучше или интересней из-за того, что на них наводят камеру. Чтобы не сомневаться, будто вся нация захочет смотреть, как ты пожираешь завтраки или торчишь в кресле, надо иметь «эго» размером с гренландского кита. Трудно относиться с симпатией к человеку, который воображает, что сам факт его существования — уже достаточно крупное событие, чтобы совать его в прайм-тайм. Дэвид рассмеялся.

— Сегодня ты в ударе, Банджо. Жаль, что сюда не заглянул какой-нибудь член гольф-клуба, он бы смаковал каждое слово. Кстати, ты уже заготовил на этот случай пару шуток?

Банджо только вяло махнул рукой.

— Заткнись, чертов сноб, — выругался он беззлобно.

—Ладно, дружище, не сердись. Я тебя не высмеиваю, просто меня забавляет твоя эрудиция. Я думал, что люди с таким интеллектуальным багажом остались в Викторианской эпохе. Но скажи на милость, почему знания не делают нас более счастливыми? Я уверен, останься ты в своем Бромли, среди старых друзей, ты бы сейчас был точь-в-точь таким же, как они. И что самое смешное, тебя бы это вполне устраивало. Разве не странно, что образование, такая ценная и замечательная вещь, может оказаться занозой в заднице?

Банджо не возразил ни слова. По его лицу было непонятно, рассержен он или нет, но вид у него стал такой, словно слова Брауна сбили его с толку.

Дэвид поспешил добавить:

— Я сказал «забавляет» не в смысле ха-ха, а в том смысле, что все это очень странно. Если честно, иногда мне кажется что ты чувствуешь себя предателем по отношению к собственным друзьям. И знаешь почему? Потому что, сам того не желая, ты всех их перерос.

Видя, что Банджо продолжает молчать, Дэвид продолжил: