Чтение онлайн

Первой наступление начала Гречаник, опоздавшая на пресс-конференцию и громко извинившаяся за это таким тоном, словно сейчас должна была начаться ее последняя речь перед сожжением на костре. Впрочем, как я понял из дальнейшего, сжечь она хотела-таки Паламаренка.

— Олег Сидорович, — ввинчивала Тамара Митрофановна слова в мэра, — в Гременце уже был прецедент, когда городские электросети находились на грани полного уничтожения. Тогда это было связано с экспериментами, проводившимися на полигоне автомобильного завода научно-производственным объединением «Луч». — Краем глаза я заметил, как Лялька чуть вздрогнула. Гречаник продолжала: — Но, как стало известно нашей редакции, странным образом и благодаря одному из работников «Луча», находящемуся в родственных отношениях с одним из представителей городской власти, а также с подачи некоторых журналистов, особо приближенных к телу, эти горе-исследования были представлены едва не приземлением летающих тарелок. То есть серьезная проблема была хитро мистифицирована для среднего обывателя…

— Тамара Митрофановна, — вздохнул Паламаренко, — разрешу себе напомнить вам о том, что пресс-конференцию сегодня провожу я, а не вы. Вы уж извините за это. У вас есть какой-то конкретный вопрос?

— У меня накопилось очень много конкретных вопросов к городской власти, — блеснула черными глазами Гречаник. — Перечисляю. Почему после первого аварийного случая не была, прекращена деятельность НПО «Луч» или хотя бы не взята под соответствующий контроль? И почему одновременно с этим была внезапно прекращена проверка их самодеятельности соответствующими органами? Не сыграли ли в этом свою роль вышеупомянутые родственные связи? Почему, когда такую проверку пытался провести народный депутат Украины Григорий Мельниченко, ему препятствовали всяческими средствами? Что, в конце концов, действительно, — Гречаник подчеркнула это слово, — произошло вчера? Поскольку ваши, Олег Сидорович, объяснения не выдерживают никакой критики. Ведь, как мне известно, правобережная часть города запитана не от российской, а именно от украинской системы энергоснабжения. Спасибо.

Гречаник села с победоносным видом. Наступила короткая пауза, во время которой Паламаренко, опустив глаза, изучал вопросы, на быструю руку записанные им на листке бумаги. Журналисты навострили уши.

Через минуту мэр добыл из кармана платок и снова обтер им шею, а потом бросил взгляд на редактора «Информ-Акции»:

— Вам, Тамара Митрофановна, доставляет какое-то сексуальное удовольствие вставлять шпильки городской власти. — Наиболее молодая часть «прессового цеха» тихонько захихикала. Гречаник оскорбленно выпрямилась. Мне стало грустно. — Но я отвечу почти на все ваши вопросы, хотя, согласитесь, они как-то выпадают из контекста этой пресс-конференции. Итак, во-первых…

Внезапно Паламаренко замер. Впрочем, большинство из находящихся в зале тоже. Графин с водой, стоящий перед мэром, чуть-чуть зазвенел. Закачались люстры из поддельного хрусталя. Сначала легонько, а потом — с большей и большей амплитудой. Да и все предметы немного завибрировали, и на какой-то миг вечная, неосознанная вера в несокрушимость этой земли внезапно растворилась в ощущении свободного падения, заструившегося через каждую клеточку тела. Но через несколько секунд все встало на свои места. Земля снова надежно застыла, крепко удерживая на себе все, на ней находящееся, и не позволяя ничему и никуда с нее падать. Все немного ошеломленно переглядывались между собой.

— Что это?..

— А черт его знает!..

— Землетрясение, ребята!..

— У тебя что, крыша поехала? Землетрясение в Центральной Украине?!

— Да не и Украине! Помнишь, как Румынию тряхнуло? Тогда даже в Москве это ощущалось, а у нас и подавно.

Среди этого негромкого гомона Паламаренко спокойным жестом подозвал к себе пресс-секретаря и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула головой в ответ и быстрой походкой вышла из зала.

Мэр постучал шариковой ручкой по столу:

— Эй, господа-товарищи, прошу потише. Сейчас все выяснится. А пока разрешите мне ответить на вопрос уважаемой Тамары Митрофановны.

И мэр начал с плохо замаскированной горячностью отвечать именно Тамаре, поскольку атмосфера в зале изменилась и большинство уже не интересовалось очередной словесной перепалкой власти с прессой. Ведь за стенами горисполкома что-то стряслось и затряслось… К тому же не в местном, а, возможно, в мировом масштабе!..

— Итак. Во-первых, действительно в начале года аварийная, или, скажем точнее, предаварийная ситуация имела у нас место. И ее виновником действительно было научно-производственное объединение «Луч». Тогда к нему были применены штрафные санкции. Потом проведены финансовые и технические проверки. Первые доказали, что никаких злоупотреблений со стороны руководства «Луча» сделано не было. Со вторыми немного сложнее: соответствующие органы обнаружили к тому времени целый ряд нарушений. Но, учитывая то, что объединение осуществляет интересные экспериментальные разработки — интересные, кстати, для всего государства, а не только для города! — и учитывая то, что технические недостатки были устранены в сжатые сроки, все претензии к «Лучу» были сняты. Конечно, поскольку работы, ведущиеся в экспериментальном объединении, являются действительно экспериментальными, то всего предусмотреть невозможно, и поэтому технический контроль над НПО продолжается. Технический, — поднял палец Паламаренко, — а не какой-нибудь иной! Ведь руководитель объединения, профессор Вячеслав Архипович Беловод, личность весьма известная не только в Гременце, но и за его пределами. Личность известная, честная и с большим авторитетом. Поэтому использовать его в грязных политических играх мы не дадим никому. Даже если это не какой-нибудь там, извините, господь бог, а сам депутат Верховной Рады…

Гречаник заиграла желваками:

— Не богохульствуйте, господин Паламаренко! За все в этом мире отвечать придется.

Мэр развел руками:

— Я же извинился… Кстати, именно при содействии Григория Артемовича сейчас все работы как в объединении, так и на полигоне приостановлены. То есть НПО «Луч» никак не мог быть виновником вчерашних событий. И вы, Тамара Митрофановна, знаете об этом не хуже меня!.. А относительно некоторых технических аспектов вчерашней аварии, то специалистам они понятны. И если они не понятны редакциям некоторых газет, то тут дело в уровне профессионализма их работников.

— Это называется «туман гонять», — шепотом, но так, чтобы услышал Паламаренко, произнесла Гречаник. И громко добавила: — У меня был еще один вопрос.

— Относительно родственных связей?.. Знаете, Тамара Митрофановна, я не намерен отвечать на него. Слава богу, времена партийных разборок и товарищеских судов прошли. А если вам нравится копаться в грязном белье, то делайте это сами. У вас, кстати, это неплохо выходит.

Гречаник так раскраснелась, что, казалось, сейчас взорвется магмой, пламенем и каменными бомбами. Она уже было раскрыла рот, но в зал вошла моложавая пресс-секретарша. Склонившись над своим шефом, она что-то обеспокоенно прошептала. Тот мигнул на нее глазами. Задал вопрос. Услышав ответ, покачал головой и снова добыл свой суперплаток. Вытирая им лоб, он произнес, обращаясь к аудитории:

— К сожалению, мне придется прервать нашу пресс — конференцию. Я извиняюсь, но чрезвычайно спешные дела. Впрочем, надолго не прощаюсь. По графику в пятницу — день руководителя города. И тогда я отвечу на все ваши вопросы. А не только на вопросы уважаемого редактора «Информ-Акции».

Люд загудел:

— А в чем дело, Олег Сидорович?

— Что случилось?..

— Не связано ли это с теми колебаниями, которые только что были?..

И лишь Тамара Гречаник, презрительно надув губы, заметила:

— Проводить день руководителя города перед самыми выборами, в некоторой мере и мягко говоря, нечестно. Тем более, что вы не занимаете эту должность, а лишь временно исполняете обязанности…

Паламаренко только молча пожал плечами и отыскал глазами меня:

— Роман Ефимович, извините. Если вы не спешите, подождите меня в приемной с полчаса. Возможно, я освобожусь, а нет — договоримся на другое время.

— Хорошо, — согласился я, наблюдая затем, как Лялька вяло скручивает микрофонный шнур. Дмитрий тем временем отснял спину Паламаренка, исчезающую в дверном проеме.