AD
Шрифт:
Ну и пусть. Все равно Диана полетит на курорт. В свои двадцать с… в свои больше чем двадцать лет она еще нигде не была! Даже сделав такую успешную карьеру! А всякие мелкие сучки из офиса, все уже побывали и в Египте, и в Турции, а некоторые даже в Индии и Таиланде!..
Стоп! Это программа. Потом будет про шведский стол и дальше по списку грехов-стратегий. Надо переключиться.
На последнем занятии лектор рассказывал как раз про семь смертных грехов.
Канонического списка грехов не существует. В Библии о них ничего не сказано. Автором идеи был некто Евагрий Понтийский, составивший список из восьми греховных помыслов. Папа Григорий II Великий в VI веке от Р.Х. сделал редакцию списка, заменив печаль на зависть и объединив тщеславие с гордыней. В таком виде концепцию семи смертных грехов продвигал живший в XIII веке от Р.Х. теолог Фома Аквинский. Считают, однако, что самым успешным популяризатором компиляции стал поэт и политик Данте Алигьери с его «Божественной комедией».
В лето Господне (A.D.) 1589 немецкий теоретик белой и черной магии Петер Бинсфельд закончил свой фундаментальный труд, озаглавленный Tractatus de Confessionibus Maleficorum et Sagarum («Трактат об исповеди вершителей зла и ведьм»). Мейстер Бинсфельд, в частности, называет имена демонов или ипостасей дьявола, соответствующих смертным грехам. Для каждого из поименованных демонов один из смертных грехов является узкой специализацией, с его помощью он сбивает с пути истинного христианскую душу. Впрочем, любой демон может факультативно применять и все прочие соблазны.
Как объяснил лектор, попросивший называть его Мейстер Крюкофф, на немецкий лад, в прикладном ключе список имен демонов очень важен, так как, применяя маркетинговые стратегии семи грехов, следует искать покровительства соответствующих специализированных дьяволов и обращаться к ним за вдохновением и помощью. Мейстер Крюкофф посоветовал записать имена демонов и выучить их наизусть.
Итак, Люцифер – гордыня, Левиафан – зависть, Вельзевул – обжорство, Асмодей – распутство, Сатана – злоба, Маммон – жадность, Бельфегор – лень.
Диана не поленилась и выучила.
На выходе из БКЗ «Октябрьский» зевающие дьяволицы раздавали мороженое. Еще одна креативная находка, на этот раз голландского пищевого холдинга, название которого можно перевести на русский язык как «Объединенная печень»: семь сортов мороженого, каждый из которых носит название одного из смертных грехов. Диана выбрала «Блуд» – сливочное ванильное мороженое, покрытое слоем клубничного шоколада, а Лиля взяла «Чревоугодие» – темное шоколадное мороженое с белым покрытием.
На улице было сыро и холодно, зябко той особенной зябкостью, которая бывает только в Питере по утрам. Приятельницы выбросили недоеденное мороженое в первую урну, попавшуюся им на пути.
Диана отвезла Лилю домой, слушая по дороге музыку на всю громкость, чтобы не заснуть. Когда она припарковалась у подъезда, Лиля не спешила уходить. Минуту посидела молча и, не выдержав, полезла к Диане, дрожа от возбуждения, стараясь запустить пальцы в волосы, обхватить шею, поцеловать взасос.
– Лиля!
Она не отвечала.
– Не сейчас… я устала, очень хочу спать!
Лиля отстранилась. Опустила голову. И внезапно выскочила из машины, побежала к двери подъезда и скрылась в доме.
Диана вздохнула и поехала домой, спать.
Мак громко храпел на широкой двуспальной тахте. По комнате были разбросаны его носки, огромные тапки сорок шестого размера и книги. Диана не стала ничего собирать, приняла душ, смыла косметику, еле-еле, уже засыпая, намазалась кремами и притулилась под боком у своего мужчины. Мак лежал кривой загогулиной, и Диана выгнулась обратной кривой, чтобы изгибы их тел входили друг в друга, как паззлы. Она быстро заснула, и ей приснилось, что их тела – ее и Мака – стали одним телом, соединились или воссоединились, и во сне Диана почувствовала dйjа vu.
Диана проснулась во второй половине дня. Солнце уже клонилось к закату. Вернее, она не проснулась сама, ее разбудил Мак:
– Вставай, крысеныш, хватит спать, пора завтракать!
Едва умывшись, Диана приплелась на кухню. Зайка уже все приготовил.
– Ну, рассказывай про шоу.
Диана рассказала. Про шоу. И про последнее занятие по прикладной демонологии.
– Но это тебе, наверное, не интересно. Ты же у нас специалист по индийской мистике. А индусы, кажется, не верят в дьявола. Так?
– Почти. Есть, конечно, разные темные силы и духи зла, такие, как пишачи и ракшасы. Но дьявола в европейском понимании нет, ты права.
– Счастливые! – вздохнула Диана.
– Хотя… знаешь, я вспомнил. В самом древнем памятнике индуизма, Ригведе, есть целых три странных божества.
– А как их зовут?
– Не так, как твоих средневековых знакомцев. Но тоже примечательно: первый из них – Аджа Экапад, что в переводе с санскрита означает «Козел одноногий». В комментариях пишут, что это второстепенное божество с неясными функциями, упоминается обычно вместе с Ахи Будхнья.
– А это кто? – полюбопытствовала Диана.
– Ахи Будхнья буквально означает «Змей глубин», – важно продолжил Мак. – Снова неясное божество, по имени которого мы можем догадаться, что оно живет на дне водных потоков. Хотя это не обязательно. Упоминается обычно вместе с Аджа Экападом.
– Логично.
– И еще с Апам Напатом.
– И кто этот третий?
– Тоже как-то связан с водой. Его имя означает «Отпрыск вод». Упоминается вместе с Ахи Будхнья и Аджа Экападом.
– Неразлучная троица! – хмыкнула Диана.
– И не говори, – кивнул Мак. – Эта троица немало крови попортила индологам, переводчикам и комментатором Ригведы. Из текста Вед выяснить о них почти ничего не удалось. В более поздней литературе они не упоминаются. А образы чем-то близки к описанию дьявола в европейской традиции: козлище и змей. Правда, есть еще отпрыск какой-то. Непонятно даже, как он выглядит.
Следующей ночью Диане приснился сон. Она увидела мерзкое существо с туловищем змеи и головой козла. В козлиной пасти было яблоко, и существо явно предлагало плод Диане. Она взяла яблоко в руки. Но оказалось, что это не яблоко, а мороженое, сорта luxury, как было написано на блестящей упаковке. Диана выбросила мороженое, которое тут же превратилось в лягушку и ускакало.