Чтение онлайн

Кто-то из античных философов, согласно легенде, решил доказать, что сможет стать богачом, стоит ему только захотеть. Изучив положение звезд, он скупил на взятые в долг деньги давильни в засушливой и вымирающей местности. В следующем году, ко всеобщему удивлению, обильные дожди привели к небывалому урожаю олив; философ, на правах монополиста, назначил высокую цену за производство масла и озолотился за один сезон. Доказав обывателям, считавшим всех философов просто неудачниками, их неправоту, он раздал деньги и вернулся в свою бочку. Примерно так.

Вот и наших художников черт надоумил приложить свои таланты к бизнесу. Они правильно уловили тенденцию потребления и направили все свои усилия на дистрибуцию одноразовых товаров. С каждым годом ассортимент и объемы продаж росли. Одноразовым становилось все: от посуды до спецодежды. Есть серьезные основания полагать, что в самом скором будущем одноразовыми станут даже автомобили, из тех, что производят в Китае.

Специфика товара диктовала компании оригинальную стратегию и философию бизнеса. Один из основателей, кажется, Демьянов, говорил: «В конце концов, и сама жизнь – одноразовый продукт».

В метемпсихоз и загробную жизнь он не верил.

Одним из последних проектов Аверченко & Демьянова стала серия одноразовых книжек: переплеты были сделаны так, что после одного прочтения книга рассыпалась в руках.

Когда бизнес достиг угрожающих размеров, художники продали его на корню, осуществив down shifting. Говорили, что они уехали на Алтай или в Африку, а может – на Кубу, под крыло вечно живого Фиделя. Больше об Аверченко и Демьянове в деловых кругах никто ничего не слышал. А коллеги-авангардисты заявили, что создание «А.Д.» – их последний и самый удачный перфоманс.

Предприятие перешло в руки Семена Абрамовича Мандельштейна. Его переселение в северный парадиз было согласовано с очень авторитетными людьми. До того как принять бразды правления «А.Д.», Мандельштейн уже успел нарисоваться и в нефтяном, и в газовом бизнесе, а также был владельцем нескольких угольных шахт, где периодически под обвалами в темных подземельях погибали целые бригады горняков.

С приходом Семена Абрамовича в дело влился большой капитал, и предприятие вышло на новый уровень, став крупным холдингом со своими складами, транспортными подразделениями, финансовой и офисной инфраструктурой, раскинувшей свои сети по всей стране.

Сам господин Мандельштейн, согласно паспортным данным, был уроженцем деревеньки Черные Курки, затерявшейся в средней полосе. Одному богу ведомо, как его родительницу занесло в эту провинциальную глушь!

Обстоятельства его восхождения к вершинам успеха были покрыты не то чтобы полным мраком, но скорее туманом сомнительного свойства.

– А как же Бритни Спирс?..

Диана и Мак сидели на маленькой кухне однокомнатной квартиры и курили. Такие квартиры англичане называют studio flat. Но в России квартира-студия – это просто одна комната, совсем без кухни. Закуток с плитой отделяют барной стойкой или легкой перегородкой. Красивое имя – за ним прячется малогабаритное жилье для самых бедных. Да, для бедных людей, которые не могут выложить больше чем сраных восемьдесят – сто тысяч долларов, чтобы иметь свой угол в city.

А в квартире, где жили Диана и Мак, кухня была. Совсем маленькая, но отдельная. Поэтому, в русской классификации, это все же настоящая однокомнатная квартира, а не какая-нибудь студия.

– Что? – Мак сделал вид, что не понимает вопроса.

Диана терпеливо объяснила:

– Ты говоришь, что у женщин нет души.

– Нету. Это правда, крысеныш.

– Но ты же сам рассказывал, что Бритни в детстве заключила сделку с дьяволом. Дьявол обеспечил ей успех. Контракт был составлен сроком на четырнадцать лет. Время истекло, и теперь Бритни толстеет и спивается.

– Я правда такое рассказывал?

– Да… И, если я ничего не путаю, контракт с дьяволом состоит в том, что человек закладывает свою вечную душу, в обмен на исполнение своихжеланий. Так что же оказалось предметом сделки в данном случае, если у Бритни Спирс, как и у всех остальных женщин, нет души?

Диана любила, чтобы все было логично и ясно, без противоречий.

Мак задумался. И даже почесал голову. Очевидно, у него не было вразумительного ответа. Поэтому он, как всегда в таких случаях, углубился в историю вопроса:

– Начнем с того, что же собственно такое – душа. Как ты сама думаешь?

– Душа – это личность. То, что делает меня индивидуальностью. Это, собственно, я и есть. Разве может быть другое толкование?

– О, ты не представляешь себе, как много их может быть! То, о чем ты говоришь сейчас, – это характер, совокупность генетических данных и приобретенных навыков, иллюзорная личность человека, тесно связанная с его биологической природой и социальным существованием.

Диана подумала, что секса сегодня скорее всего не будет. Ладно, хоть поговорить…

Она склонила голову чуть вбок и приготовилась слушать очередную лекцию своего зайки. Вернее, просто смотреть на него, просветляющегося в такие минуты. Изредка Диана бросала взгляды и на темное стекло окна, в котором отображалась она сама. Ничего такая. Не то чтобы красавица, но симпатичная!

– Жил в девятнадцатом веке после рождества Христова интересный этнограф и историк – Тайлор. Погоди, я принесу книгу! – Мак встал с табурета и вышел в комнату. Несколько минут он, видимо, рылся на книжной полке. Что-то уронил, помянул черта. И, наконец, вернулся с желтым талмудом в руках. – Вот, Эдуард Бернетт Тайлор. Англичанин, наверное. Его программный труд назывался «Первобытная культура» и вышел в тысяча восемьсот семьдесят первом году. Это избранные места. Издано в Смоленске, в году две тысячи A. D.

– Ты неправильно произносишь.

– Что?

– Если хочешь выпендриваться перед студентками университета культуры, употребляя летоисчисление на западный манер, то хотя бы не делай ошибок. Не две тысячи A.D., a A.D. две тысячи.

– Какая разница? И потом, я точно знаю, что правильно писать эти буквы после, например: восемьсот двадцать четвертый B.C., то есть восемьсот двадцать четвертый год до нашей эры.

– А как, по-твоему, расшифровывается B.C.?

– Before Christ, то есть «до Христа», до Рождества Христова. От Которого идет отсчет нашей эры.