Абьюзер
Шрифт:
Снова воспользовавшись хадом и подсвечивая себе дисплеем, как фонариком, я осмотрел рану. К счастью, клыки твари не порвали ни вену, ни, тем более, артерию, хотя и прошли очень близко. Если бы я позволил ей хотя бы один раз перехватить конечность зубами, как всегда делают собаки, вцепляясь в добычу — наверняка бы магистральные сосуды пострадали, а так… Повезло, ничего не скажешь.
Впрочем, кровотечение все равно было, и не сказать, что такое уж несерьезное. Не говоря уже о том, что порванная кожа это не только боль, но и в теории, причем с весьма немаленьким шансом — какая-нибудь зараза, попавшая в организм. Поэтому, как ни крути, а «панацеей» воспользоваться, по ходу дела, все же придется. Как ни надеялся я обойтись без нее, но сейчас — как раз та ситуация, в которой рациональнее будет употребить чит по назначению. Конечно, можно еще какое-то время пройти, потерпеть, продолжая терять кровь, но в итоге все равно с вероятностью в восемьдесят процентов придется сожрать «панацею». Только уже находясь в гораздо более плохом состоянии. Поэтому лучше уж сделать это сейчас, пока я еще в относительно здравом уме.
Подняв здоровой рукой повыше хад, с дисплея которого лучился свет, я обошел площадь недавней битвы в поисках вывернувшегося из руки чита… И не нашел его. Конечно, освещение от дисплея такое себе, ну так и «панацея» не с гальку размером, чтобы просто так ее не заметить.
Я вернулся на место, с которого начал, и, воспроизведя в обратном порядке свои перемещения, вернулся на то место, в котором выронил чит, с погрешностью до десяти сантиметров. Нагнулся и подсветил себе дисплеем, разглядывая землю.
Точно, сюда упал. Вот даже выемка в земле, куда острым углом попало. И от нее, от этой выемки, в сторону тянется неглубокая борозда, практически царапина, которую еще чуть-чуть — и я затоптал бы собственными же ботинками.
Предчувствуя неладное, я поднял хад, ведя световое пятно вдоль этой борозды, и буквально через два метра я увидел «панацею»!
Или, вернее, то, что от нее осталось…
Чит уменьшился практически вдвое, вместо довольно гладкой поверхности оставшаяся половина теперь топорщилась острыми, словно обколотыми гранями, а рядом с моей — моей! — «панацеей» сидело что-то вроде небольшой белой летучей мыши. Когда свет упал на нее, мышь заслонилась крылом, из-за которого недобро зыркнула большими желтыми глазами, заворчала, отползла чуть дальше, прячась за «панацеей»…
А потом распахнула большую, полную неровных пилообразных зубов, пасть, и с хрустом откусила от чита большой кусок!..
Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/242881